Читаем Превращение полностью

В гостиной, как увидел Грегор сквозь щель в двери, зажгли свет, но если обычно отец в это время громко читал матери, а иногда и сестре вечернюю газету, то сейчас не было слышно ни звука. Возможно, впрочем, что это чтение, о котором ему всегда рассказывала и писала се-стра, в последнее время вообще вышло из обихода. Но и кругом было очень тихо, хотя в квартире, конечно, были люди. "До чего же, однако, тихую жизнь ведет моя се-мья",сказал себе Грегор и, уставившись в темноту, по-чувствовал великую гордость от сознания, что он сумел добиться для своих родителей и сестры такой жизни в та-кой прекрасной квартире. А что, если этому покою, бла-гополучию, довольству пришел теперь ужасный конец? Чтобы не предаваться подобным мыслям, Грегор решил размяться и принялся ползать по комнате.

Один раз в течение долгого вечера чуть приоткрылась, но тут же захлопнулась одна боковая дверь и еще раз - другая; кому-то, видно, хотелось войти, но опасения взяли верх. Грегор остановился непосредственно у двери в го-стиную, чтобы каким-нибудь образом залучить нереши-тельного посетителя или хотя бы узнать, кто это, но дверь больше не отворялась, и ожидание Грегора оказалось напрасным. Утром, когда двери были заперты, все хотели войти к нему, теперь же, когда одну дверь он открыл сам, а остальные были, несомненно, отперты в течение дня, никто не входил, а ключи между тем торчали снаружи.

Лишь поздно ночью погасили в гостиной свет, и тут сразу выяснилось, что родители и сестра до сих пор бодр-ствовали, потому что сейчас, как это было отчетливо слыш-но, они все удалились на цыпочках. Теперь, конечно, до утра к Грегору никто не войдет, значит, у него было до-статочно времени, чтобы без помех поразмыслить, как ему перестроить свою жизнь. Но высокая пустая комната, в которой он вынужден был плашмя лежать "а полу, пугала его, хотя причины своего страха он не понимал, ведь он жил в этой комнате вот уже пять лет, и, повернувшись почти безотчетно, он не без стыда поспешил уползти под диван, где, несмотря на то, что спину ему немного при-жало, а голову уже нельзя было поднять, он сразу же по-чувствовал себя очень уютно и пожалел только, что туло-вище его слишком широко, чтобы поместиться целиком под диваном.

Там пробыл он всю ночь, проведя ее отчасти в дремо-те, которую то и дело вспугивал голод, отчасти же в заботах и смутных надеждах, неизменно приводивших его к заключению, что покамест он должен вести себя спокойно и обязан своим терпением и тактом облегчить семье не-приятности, которые он причинил ей теперешним своим состоянием.