Коммутаторы в полицейском участке, как обычно в таких случаях, дымились от соболезнований домохозяек, откровений отморозков и домыслов благонамеренных, но по большей части взявших ложный след обывателей. Предчувствие было неотвратимо, как эпидемия. Что бы члены следственной группы ни говорили в интервью или дома за ужином, в силу своей профессии они знали: через двадцать четыре часа речь пойдет уже о сексуальном надругательстве и убийстве ребенка.

Следственная группа работала день и ночь. Первым отличился Гиллман — в канаве у шоссе, где исчезла Бритни, он нашел желтоватый лист бумаги. Анджела подтвердила, что лист из школьной тетрадки. Само наличие листа свидетельствовало о том, что девочка пыталась сопротивляться.

Следователям требовалось как-то материализовать негодяя. Были перепробованы несколько характерных кличек — Извращенец, Маньяк, Животное. Но в кулуарах фигурировал еще и Мистер Кондитер. Происхождение — телереклама шоколада «Тоблерон»: «Ой, мистер кондитер, пожалуйста, дайте мне тоблерончик». Сидя в баре «У Берта», парни решили, что мультяшный кондитер — точный педофил, заманивающий детей конфетами.

Перестань.

Забудь о преступлении…

У тебя отпуск…

Никакого сочувствия с нашей стороны, никаких «Виноваты среда, родители, общественный строй»…

Потому что…

Потому что его таким зачали, он, подонок, мразь, был так задуман. Грязный ублюдок явился в этот мир — будто на охоту вышел…

Мы должны быть сильными и бдительными, мы должны действовать оперативно, чтобы обезвреживать таких, как он; они не смеют разрушать нашу плоть…

Леннокс выпадает из полузабытья, в кулаке у него хрустит стаканчик. Смесь водки с томатным соком брызжет на здоровую левую руку. Леннокс отбрасывает стаканчик, наскоро вытирается салфеткой. Труди ничего не заметила; они со старушенцией поглощены журналом. Леннокс пытается думать о матчах, проходивших на стадионе «Тайнкасл». Они с отцом были на игре между «Хартс» и «Лейпцигом» — «Хартс» тогда победили со счетом 5:1. Матч смотрел по телевизору Ленноксов однокашник, Кертис Парк, фанат «Хиберниана»; Ленноксу он потом сказал, что комментировал англичанин Алан Вике. Решающий гол Иена Фергюсона в матче с «Байерн Мюних». Борьба за Шотландский кубок, победа над «Рейнджере» со счетом 3:2. Победа в Паркхеде. Многочисленные победы Джона Робертсона в промежуточных матчах. Случайная встреча с Робертсоном в торговом центре — Робертсон еще руку Ленноксу пожал. Джон Кэхун, которому целый сезон грозила мировая слава. И решающий матч в мае 1986, когда «Хартс» потеряли все. Благотворительный ужин пару лет назад — Леннокс сидел рядом с Уоллесом Мерсером, бывшим владельцем клуба, и слушал легенды о минувших матчах и об ужасном дне, о матче с «Данди». А теперь кто там главный?

Владелец — русский миллионер. Управляющий — судимый насильник.[1]

Футбольный клуб «Хартс оф Мидлотиан».

Традиция.

Леннокс закрывает глаза. Гудят моторы. Леннокс будто про-бирается по длинному темному туннелю. Хоть бы глаза были закрыты до самого того момента, когда он шагнет из темноты и явит миру чужую кровь на ладонях. Даже если потребуется вся жизнь.

2. Майами-Бич

Слава богу, сейчас посадка. Мощный «Боинг-747» буквально пожирает считанные мили до игрушечного города. Америка — страна маленькая, вспоминается Ленноксу. Он в свое время ее всю облетел: Нью-Йорк—Чикаго—Новый Орлеан—Вегас— Сан-Франциско—Лос-Анджелес. Все равно что Шотландию на автобусе объехать, только по смене пейзажей и можно составить представление о масштабах. Функция богатства — сокращать расстояния. Ребро между богатством и нищетой — неудовлетворенность. Леннокс знает, Флорида сопоставима с Шотландией — главное качество ни с какой высоты не умаляется. От предвкушения у Леннокса захватывает дух. Потому что в плексигласовый иллюминатор виден Майами — сверкающие серебристо-белые здания шагают чуть ли не в молочно-бирюзовое море, наступают, оккупируют. Вода испещрена изумрудными и лиловыми тенями от подводных рифов. Крохотные яхты скользят по Мексиканскому заливу, как желтые точки по экрану радара, пенный след не держится, сразу тает.

Посадка, к которой Леннокс начал себя готовить еще несколько часов назад, после того как перенес взлет и турбулентность, — посадка такая мягкая, что слышны аплодисменты. Несмотря на явный эффект последней точки, Ленноксова забинтованная, несчастная рука нежно сжимает руку Труди.