Читаем Преступление и наказание в английской общественной мысли XVIII века: очерки интеллектуальной истории полностью

С формированием советской научной традиции отечественные и зарубежные историографические школы продвигались разными курсами, иногда сближаясь в критической переоценке классических взглядов исследователей предшествующего периода. Примером подобного сближения стала ревизия взглядов классического тюрьмоведения конца XIX – начала ХХ вв. в свете криминологической теории К. Маркса и его последователей. Последователи этой теории видят причину возникновения преступности в классовом расслоении общества, а причину перехода от смертной казни и телесных наказаний к принудительному труду в форме каторги, ссылки, галер и труда в условиях длительного тюремного заключения – в экономических условиях капитализма. Система становления принудительного труда рассматривается, в этой связи, как один из источников трудовых ресурсов – закономерный итог развития капитализма в странах Европы[29]. Продолжением классического марксизма в пенологии стали теории, связывающие появление тюрьмы с меркантильным желанием использовать труд заключенных на благо государства вместо «неэффективного» средневекового устранения провинившихся. На основе данной теоретико-методологической концепции все виды национальной каторги, английские работные дома, французские галеры, голландские ремесленные дома трактуются как общеевропейская тенденция в уголовно-исполнительной практике[30]. Квинтэссенцией «рыночного подхода» к наказанию является работа Г. Руше и О. Кирчхеймера[31], которые предлагали «сорвать с институтов наказания их идеологический покров… и описывать их в реальных производственных отношениях»[32]. Проанализировав соотношение наказания с существующими производственными отношениями и ситуацией на рынке труда, авторы приходят к выводу: в обществах, где труд избыточен (например «маргиналы» позднего средневековья – бродяги, попрошайки, нищие, итальянские лаццарони и пр.) широко распространена смертная казнь и калечащие наказания. Когда относительная ценность труда возрастает – меняются пенальные практики: галеры, каторга, переход к труду в условиях тюремных стен[33]. Следует отметить, что в западной историографии марксистскому подходу к анализу глубинных причин реформ уголовного правосудия уделяется несколько меньше внимания: критически воспринимая марксистские тезисы, трактуют эту теорию как одну из многообразных вариаций социологического направления в криминологии.

Советская историческая пенология испытывала большее влияние марксистской школы, нежели зарубежная историография соответствующего периода. В отечественной историографии советского периода опора на основные тезисы марксистской криминологической теории в оценке возникновения системы принудительного труда прослеживается более явственно. Советские ученые и практики (Л. Коган, М. Берман, Я. Рапопорт, И. Авербах) дополнили марксистскую пенитенциарную теорию идеологически-окрашенным тезисом о «безграничных возможностях трудового воздействия на формирование личности»[34], чем заложили основы еще одной сугубо практической науки – советское исправительно-трудовое право. В целом советское тюрьмоведение заимствовало методологические приемы, заложенные отечественными правоведами XIX-начала ХХ вв.: в трудах С. Познышева, Б. Утевского, М. Шаргородского[35] кардинальная трансформация английского уголовного правосудия представлена как синтез светских просветительских идей английских реформаторов Дж. Говарда и И. Бентама, облеченных в форму Пенитенциарных актов парламента[36]. Таким образом, советское тюрьмоведение явно увеличило крен в сторону нормативистского понимания истории трансформаций в уголовной политике и практике. В соответствии с позитивизмом в праве юридические нормы рассматривались в искусственной изоляции от социальных практик, как формально-юридические установления государства.