Читаем Преступление и наказание в английской общественной мысли XVIII века: очерки интеллектуальной истории полностью

Современный историк-англовед Т.Л. Лабутина, подчеркивая «мощное интеллектуальное воздействие британской культуры» в эпоху Просвещения, провела интересный анализ трансферта передовых идей английских просветителей через политическую элиту США, Франции и России в идеологию и культуру этих стран[22]. Рецепция идей английских интеллектуалов в области пенологии – учении об исполнении наказания – интересовала исследователей – теоретиков и практиков тюремного дела – начиная с середины XIX в. До середины ХХ в. историческая пенология – подраздел научной дисциплины, который занимается изучением пенологических доктрин и их эффективности, исследованием эволюции как самих доктрин, так и пенитенциарных систем, созданных на их основе – развивалась строго в русле нормативистского подхода, используемого в истории права, который превращает историю английского уголовного правосудия XVIII столетия в историю норм, санкций, законов и постановлений. В таком контексте Век Просвещения в Англии рассматривается как смена парадигм в исполнении уголовных наказаний. Представители классической школы криминологии и уголовного права связывают трансформацию отношений общества и государства к исполнению уголовного правосудия с идеями Просвещения и утверждением гуманизма в качестве базового принципа человеческого общежития. Одновременно можно констатировать появление первой историографической школы, предложившей классическое осмысление феномена пенитенциарных реформ[23]. Научным апогеем зарубежных исторических исследований в русле классического «гуманистического» подхода к проблеме можно считать совместный труд супругов Уэбб «Местное самоуправление: английские тюрьмы»[24] и фундаментальное произведение Л. Радзиновича «История английских уголовных законов»[25]. Авторы рассматривают британские пенитенциарные реформы как серию последовательных нормативных актов, закрепивших гуманистические принципы содержания заключенных: правовую защиту содержавшихся под стражей, раздельное содержание мужчин и женщин, медицинское обслуживание, улучшение санитарно-бытовых условий и др. Постепенно под влиянием всех этих изменений система наказания приняла четко выраженный исправительный характер, ее эффективность отныне определялась не зрелищностью пыток и казней, как некогда, а осознанием неизбежности и неотвратимости возмездия. Так в историко-правовой науке были заложены основы государственно-правового подхода в оценке генезиса и характера реформ правосудия и системы наказания.

Особенностью первой классической школы стал интернациональный историографический почерк – сходство идейно-теоретических позиций и оценок у представителей отечественной (дореволюционной) и зарубежной научной мысли объясняется общностью дискуссионных площадок международных пенитенциарных конгрессов[26]. Отечественная история уголовно-исполнительной системы (аналог обособленного в зарубежной историографии междисциплинарного направления «историческая пенология») является правопреемницей дореволюционной научной школы с «говорящим» названием «историческое тюрьмоведение». Российские юристы-правоведы проявляли интерес к изучению мировой практики исполнения уголовных наказаний с середины XIX в. Анализируя британский опыт становления национальной пенитенциарной системы, известные ученые этого периода Д. Тальберг, М. Галкин, М. Фойницкий, С. Богородский, С. Гогель[27] не только заложили основы российской пенологии, но актуализовали нормативистский подход к пониманию и оценке эпохи «Кровавых кодексов». По мнению одного из основателей российской пенологии С. Познышева, первоначально тюрьмоведение представляло «особый и быстрорастущий отдел уголовного права»[28], что привело к жесткому доминированию в отечественной историографии политико-юридического подхода.