Нет у нас церковного усыновления и в настоящее время, но взамен у нас с 1891 г. введен другой род усыновления, а именно усыновление как институт гражданского права, совершаемое через посредство суда светского – гражданского, вне ведения церковной власти, без всякого ее участия. Следовательно, весь вопрос сводится к тому, не служит ли препятствием к браку усыновление гражданское. Обращаясь за разрешением этого вопроса к ныне действующим у нас гражданским узаконениям, мы не усматриваем здесь указаний на то, чтобы усыновление и с точки зрения суда гражданского признавалось препятствием к браку. Правда, гражданский закон рассматривает усыновление как препятствие к браку, но только в отношении к иноверцам христианского исповедания; так, относительно лютеран закон[28] гласит: браки между усыновленными и усыновившими воспрещаются, пока усыновление законным образом не уничтожено; относительно лиц римско-католического вероисповедания в «Положении о союзе брачном» 1836 г., действующем в губерниях Царства Польского, в статье 35 сказано, что родство и свойство гражданское составляет препятствие к браку между усыновившим и его нисходящими, между усыновленными и от брака рожденными детьми одного и того же лица, между усыновленным и женою или мужем лица усыновившего. Что же касается до общих, ныне действующих у нас гражданских узаконений об усыновлении, относящихся к лицам православного вероисповедания, то ни в положении об усыновлении от 12 марта 1891 г.[29], ни в Высочайше утвержденном 3 июня 1902 г. мнении Государственного Совета об улучшении положения незаконнорожденных (внебрачных) детей нет постановления, возбраняющего брак по усыновлению. Но обратимся к ближайшему рассмотрению законов об усыновлении от 12 марта 1891 г. и 3 июня 1902 г. По закону 1891 г.[30] лицам всех состояний без различия пола, кроме тех, кои по сану своему обречены на безбрачие, дозволяется усыновлять своих воспитанников, приемышей и чужих детей, но при условии, если у лица усыновляющего нет собственных законных или узаконенных детей. Отличительною чертою закона 1891 г., как это видно и из приведенной статьи, является то, что он, как было и до него, не только не допускает, но и прямо возбраняет данному лицу усыновлять собственных внебрачных детей; так, в решении общего собрания Правительствующего Сената 1893 г. № 23 высказано, что существовавшее в законе запрещение усыновлять своих незаконнорожденных детей сохраняется и при действии закона 1891 г., ибо в нем о возможности такого усыновления ничего не говорится. Правда, в последующей своей практике Сенат изменил только что приведенный его взгляд на усыновление, указав в решении того же общего собрания 1899 г. № 21, что поскольку новый закон, т. е. 1891 г., не повторяет воспрещения прежнего закона усыновлять своих детей, то таковое усыновление возможно; но это колебание практики Сената не может ослаблять твердости ясно выраженного постановления закона. Наоборот, новый закон – от 3 июня 1902 г. – всецело направлен к заботе об участи внебрачных детей, к облегчению им достижения естественного влечения – доступа в семью их родителей; закон этот, категорически разрешая усыновлять собственных внебрачных детей, допускает для сего даже некоторые изъятия из общего порядка об усыновлении. Так, ст. 1501 Высочайшего повеления от 3 июня 1902 г., между прочим, гласит, что для усыновления собственных внебрачных детей допускаются следующие изъятия: 1) усыновлять может совершеннолетний и ранее достижения им тридцатилетнего возраста и не будучи восемнадцатью годами старше усыновляемого[31];

2) усыновление допускается и в том случае, если у лица усыновляющего есть собственные законные или узаконенные дети; тогда как усыновление чужих детей, при наличности у лица усыновляющего собственных законных или узаконенных детей, не допускается[32].

Вот сущность гражданских законоположений об усыновлении. В них, как видим, нет прямого указания на то, чтобы усыновление считалось препятствием к браку[33]. Но так как ныне действующий закон об усыновлении – приведенное Высочайшее повеление от 3 июня 1902 г. – разрешает данному лицу, при известных условиях, усыновлять наряду с чужими детьми и своих собственных внебрачных детей, и их по преимуществу, то, казалось бы, только в сем последнем случае усыновление должно быть признаваемо безусловным препятствием к браку, но не само по себе, не как таковое, а потому, что в этом случае связываются усыновлением лица, и без того уже состоящие между собою в родственной связи, в так называемом физическом родстве. Последнее правилами как древней Церкви[34], так и современной нам[35] признавалось и признается вполне равносильным родству кровному и считается настолько же и в тех же пределах препятствием к браку, как и родство кровное.

IV. Родство физическое