Читаем Преодолей пустоту полностью

Я навел аппарат - профиль горбуна приблизился. Я готов был считать морщинки в уголке его глаза. По тому, как вытянулась его шея, как противовесом замер горб, ясно было:

Курок весь в предстоящем фотовыстреле.

"Чертов двумерец! С тебя сейчас хоть штаны снимай - не обернешься. Не сможешь".

Видоискателем я нашел объект его вожделения-на выгнутой ветви ели суетилась белочка. Мне казалось, что я смотрю на нее глазом Курка. В видоискателе все ярко, все далеко и одновременно близко; все, что обведено рамкой, принадлежит тебе, только тебе, это твой мир, твоя красота; и воздух там иной, и солнечный свет без назойливого светила...

За те две-три минуты, что я наблюдал, белочку можно было бы снять раз десять. Однако Курок выжидал.

Я напряженно держал в объективе его и белку. Зверушка суетилась, резко дергала головкой, перемещалась по ветке, точно пунктиром. Курок торчал, как изваяние. Мне было не по себе- я ни за что не спугнул бы зверька и при этом испытывал великое искушение это сделать...

Оп! Курок начал медленно поднимать свою пушку. Что же произошло? Белка, суетившаяся на середине ветки, стала подвигаться вверх: скачок замерла, опять скачок. Еще. Повернулась хвостом.

Чего ждал, что ловил Курок?

Конец ветки вздымался высоко вверх и в сторону, и вот белка уже здесь. Бог мой, как она очистилась, как обрисовалась на фоне серебристо-голубого неба!

В одно мгновение я увидел в видоискателе вскинутую фотопушку, вспорхнувшую в небо почти прозрачную белку и - сам нажал на спуск...

Завидовал я Курку? Да, завидовал, нехорошо завидовал. Всячески подавляя в себе раздражение, избегая шуток по поводу его горба, прикрываясь маской интеллигентного дружелюбия, маской почтения фотолюбителя к мастеру...

А совесть? Разве но терзает она вопросом: "Не ты ли выталкиваешь горбуна в двухмерный мир?"

Впрочем, не стоит доверять всем этим саморазоблачениям-это просто защитная реакция чувствительной души.

Когда я проявил пленку и отпечатал, белочки на фотографии... не было. Курок на месте, лес, ель, ветка с осыпающимся снегом, и там, где должна быть белочка,-штришок, царапинка на небе...

И вот сейчас Только, в темноте, в утомительном красном свете, я понял, чем напугали меня рыбки из аквариума: они были плоскими. Переливались, извивались в воде полосками фольги.

Первым порывом было бежать, вызвать горбуна к барьеру. Наставим друг на друга фотопушки и тогда увидим, кто кого красивее выдавит в двухмерный ящик!

"Кто дал тебе право описывать наш мир? - телепатически спрашивал я Курка.-Кто дал тебе право инвентаризировать нашу красоту? Ты, ошибка господа бога!"

Порой мне казалось, что невидимый луч.

Куркова аппарата описывает меня с головы до ног, и тогда все тело у меня чесалось, мир казался слишком просторным, слишком многомерным для моего перепуганного тела. Курок унижал меня, делал неполноценным. Я знал, что никогда не смогу увидеть мир так, как видит он. А почему?

Проще было пойти к горбуну и сказать это ему в лицо. Но после всего я ни за что этого не сделаю. Условности!.. Но не условностями ли мы живы?

И не условность ли красота? Горбуну этого не понять, он лапает изнанку мира, он равнодушен к стыдливости материи, к этому высшему проявлению красоты. Что он смыслит в этом? Он хочет перекинуть пешеходную дорожку между красотой и обыденностью - а суть в том, чтобы сохранить тайну мира. После субботы должно быть воскресенье, а не понедельник. Я не позволю издеваться над тайной души! Красота должна быть чистой,

В руках этого уродца оказался фотоаппарат с фантастической разрешающей способностью.

И моя обязанность, обязанность человека, понимающего цену красоты, способного к высшим проявлениям духа и любви,-обезвредить горбуна?

Я чувствовал себя спасителем человечества-никогда не испытывал такого. И понимал, что главное, взлет моей персоны, - впереди, когда я ловко накрою Курка. Он, по всей видимости, не понимает опасности изобретенной им пушки-он скудоумен со всеми своими одномерными и двухмерными бреднями. Ясно одно - Курка надо обезвредить, лишить оружия, а если будет сопротивляться, самого выдавать в иной мир.

Я искал белку, точно разгадку. Несколько раз обошел старую сосну, покурил на пятачке, вытоптанном в снегу ногами Кyрка,- так долго и терпеливо ждал он момента...

Я вглядывался в копчик той ветки, на которой он снял белку, соображал: если Курок ловит момент наипредельной красоты, то не садизм ли это? Почему он решил, что, лишая этот мир выпуклости, многомерности, он тем самым сохраняет его красоту? И, наконец, что станет с, людьми без ежедневного удовлетворения ею?!

Сам по себе мир прекрасен? Вообще? Или только в осмыслении? Догадка пронзила меня: Курок ищет наивысшей красоты, чтобы подтолкнуть ее к уродству! О, как никогда, почувствовал я хрупкость прекрасного!..

Однако после некоторого размышления я подумал, что все, может быть, не так и страшно. Если Курку приходится ждать мгновения, значит, его космическая пушка срабатывает только в определенный момент наивысшего проявления красоты. И, значит, в моей власти остановить его.