Читаем Преодолей пустоту полностью

Порой ему казалось, что построение фраз невероятно знакомо, но тут же это подозрение подвергалось сомнению из-за неопределенности голоса.

Все еще не решив, мужской это голос или женский, Амик восстанавливал речь; То в начале, то в середине он улавливал смысл того, что говорилось, и поражался точности интонации, чистоте ее.

Однажды он понял, что это любовное послание. Страх поселился в его душе. Он находил убеждающее сходство интонации с голосом жены. Хрипотца волнения, звон убежденности...

По это было невероятно, чтобы его жена могла так говорить!

А может, это его собственный голос? Было же раньше - он замечал за собой не собственный жест, а жест жены, слышал в своем голосе не свою интонацию...

И все же нет, это не его слова. Значит, жены?

Как-то, чтобы проверить подозрение, Амик вызвал жену на ласку и сразу же устал от радостно подавшегося к нему тела, от страстно-благодарного шепота, от унижающей его жалости ее рук.

Это был ее голос.

Амик понимал: если он будет делать все, чтобы не вернуться на планету, он порвет с женой.

"Интересно, - усмехался он про себя, - что будет с ней? В одной квартире - и не разойтись?" Но подмывало и другое - разоблачение! Ткнуть носом эту женщину в ее собственную страстишку - непорочная выискалась!

Не решив окончательно, Амик держался скептически - ждал.

Уже у самой планеты возникли некоторые опасения. Супруги входили в область, насыщенную спутниками, летающими лабораториями, орбитальными станциями различных государств. Члены комиссии нервничали, Сурали несколько раз предупреждал супругов, что возможны осложнения.

- Как будто мы виноваты! - возмущался Амик.

Но страхи оказались напрасными. Более того, многие государства планеты, воспользовавшись разрешением вступать с супругами в недолгий контакт, забросали квартиру капсулами. Это были и просто поздравительные телеграммы, и послания с выражением восхищения стойкостью, мужеством и самообладанием супругов.

Поступали и другие письма - например, от книжной фирмы "Лимбда", предлагавшей контракт на издание "Космической одиссеи"...

Ажиотаж на планете теперь приносил Амину мрачное удовлетворение, притупляя остроту ревности. Там, на планете, ему уже готов пьедестал (жена только прилагается), с высоты которого Амик, не опасаясь быть смешным, гордо спросит ее: кто тот?

Не глупо ли? - спохватился Амик, Глядя на похорошевшую жену, на ее уверенною сноровку.

Нет, он швырнет эту пленку, эту любвишку-страстишку жене в лицо! Вот только расшифрует монолог до конца.

Управившись с уборкой, по-хозяйски озираясь по сторонам-не выпала ли из пустоты еще какая-нибудь соринка, - жена садилась и спокойно ждала...

В такие минуты Амик ее уже просто не мог выносить. Ждет! Какая наглость! Это он, Амик, имеет право ждать, выжидать, наблюдать, взвешивать, оценивать ее поведение, ее отношение, ее жизнь! А не она - предательница, подлое существо!

Дети, их дети - вот самый веский аргумент в его пользу, в пользу его правоты. Обе дочки вдруг ясно предстали перед его взором - милые, родные существа, немного неловкие, почему-то с обиженными лицами, с надутыми губками, упорные и мягкие... Девочки! Как же он соскучился по ним!

Глухая ревность пронзила Амика. Скорее, скорее к планете, пусть станет все на место, хоть на одну минуту, но как прежде - и тогда он сразит ее окончательно.

А приближение к Земле, как назло, замедлилось. Ученые бились над разгадкой. Сурали сообщил, что если супруги действительно хорошо вычистили комнату, то комиссии придется перенести очистку на молекулярный уровень, и просил вновь и вновь осмотреть квартиру.

Амик ругал "недоучек", тем более что в окне уже угадывались серые тени зданий, стены квартиры побелели, приоткрылся проход в кухню, можно было подергать дверь в детскую, и Амик уже готов был Даже признать, что ошибся, подозревая и ревнуя жену: ведь, в конце концов, к их отбросам могли примешаться и чужие!

Проходили сеансы, дни, а пленка пустоты не исчезала.

Жена запрашивала Сурали относительно мебели - надо ли ее уничтожать? Может быть, из-за мебели, из-за кое-каких поломок держится пленка?

Посовещавшись, комиссия согласилась. Жена первая приступила к кроватям, закусив губы, рвала подкладку, терзала пружины, с мольбой глядя на Амика, просила помочь.

Все так же безучастно Амик изломал стол, искрошил люстру и спустил все в канал связи.

"Она сама приговорит себя, а уж приговор я исполню".

Амик наблюдал, как жена фанатично рыскала в поисках изношенных вещей. Она выкинула все старые книги. Амик посоветовал присоединить к ним и те книги, в которых много изношенных, избитых истин.

И только когда жена добралась до альбомов с марками, Амик возмутился.

- Вещизм? - ядовито прошипела жена.- Ты же давно не собираешь! Где же твоя сила?

Сила у Амика была, но она-то и не позволяла расстаться с марками.

-- Я требую выкинуть! Как мать, я требую!

- Через мой труп.

- Через суд заставлю!

Суд! Амик пересилил себя: что ж, посмотрим, кто кого будет судить, милая!

Чем больше ярилась жена, тем больше его возмущало ее любовное послание. "Да к детям ли она рвется?"