Читаем Преодолей пустоту полностью

В щель перекошенного книжного шкафа выпали в комнату небольших размеров картинки. Амик поднял одну, разглядел: высоченные дома над узкой улочкой, девчушка, запрокинувшая кудрявую голову, и высоко-высоко под невзрачно-бездонным. небом серовато-исчезающий шар.

Амик мыкнул, пересиливая приступ отчаяния.

- Посмотри!-негромко позвала Эина.

Она протянула камешек, слегка отполированный, плоский, коричневый:

- Помнишь?

Амик услышал шум моря, стук сбегающей гальки, почувствовал запах влажного ветра, солонь во рту. Вглядываясь, он различил в камешке замерший наплеск волны, ускользающий взмах крыла и черный внимательный ободок рассеянного птичьего взгляда... Он задохнулся от тоскливой боли, от неумения вспомнить что-то еще. Что-то знакомое, как, запах волос, и ускользающее, как взмах крыла...

Однажды появилось Пятно и тут же исчезло. Вероятно, облет звезды заканчивался. Но сжатие пустотой, пусть гораздо медленнее, еще продолжалось.

Амик разломал кресла, разобрал шкафчик и сложил все стекло к стеклу, дерево к дереву, металл к металлу.

Он вспоминал и никак не мог вспомнить...

И вдруг - как озарение: на пенистой кромке моря, чуть покачнувшись от неловкого шага, захлестнутая длинными прядями легких искристых волос, весело замерла женщина. Кто же, кто она? Почему он не может вспомнить?

Он с раздражением глянул на жену, на то, как она тупо метет и подчищает комнату. О, как его раздражала жена - даже тем, что держалась подалыпе в этой каморке, где и шагу-то не ступить, словно была виновата одним своим присутствием.

Та, забытая женщина!.. Все могло быть иначе!..

Чтобы отвлечься, он стал крутить магнитофон, заправив выпавшую когда-то из пустоты и чуть не задушившую его ленту. Плохо записанные и стершиеся, слышались взбадривающие ритмы шлягеров, тоскливо-инфантильные голоса певцов.

Когда однообразие шлягеров ему надоело, он стал развлекаться, разгадывая малопонятные, полустершиеся, занесенные космической пылью записи. Невольно привлек внимание целый кусок чьей-то взволнованной речи.

Он выключил магнитофон, наблюдая, как вклинивается в комнату Пятно.

Положение комнаты в пространстве стало меняться, ее размеры несколько увеличивались, и Пятно двигалось теперь по новой траектории, но Амик понял это, только когда Пятно потемнело и выстрелило, а люстра под кроватью брызнула хрустким звоном.

В капсуле были новые, более мощные, батареи и сообщение о том, что супруги могут посмотреть по телевидению передачу "Космический дрейф", посвященную им. В передаче примут участие их дочери.

Как обрадовалась Эина! Как оба просила его установить телевизор, подключить к батарее! Ему самому соблазнительно было посмотреть, послушать, но он неприязненно молчал и не двигался. Эта неопрятная женщина, этот душный, жаркий воздух и собственное неподъемное, затхлое тело!..

Жена сама выволокла телевизор из-под хлама, установила на столе и, плача, с трудом подсоединила.

Это было странно - увидеть вспыхнувший экран, мелькание кадров и, наконец, не очень четкое, но вполне понятное изображение.

Шла середина программы "Новости": запуск космической станции, спортивные комментарии.

Но вот началась передача "Космический дрейф". Вел передачу профессор Чивез. Он предложил телезрителям ознакомиться с вновь организованным музеем супругов, путешествующих в другом измерении.

Изумленные Амик и Эина увидели широкий зал, весь уставленный экспонатами. На полках, на столах разложены все те вещи - обломки, тряпки, тряпочки, банки, старые туфли, поломанные игрушки, книжки, драные блокноты, - что они так торопливо кидали в канал связи. Ничто не пропало, все предстало перед миллионами телезрителей!

Неожиданно на экране появились Гия и Ксаза - они шли по залу, взявшись за руки, но чем-то оживленно переговариваясь.

Эина плакала, Амнк все больше и больше злился.

Профессор Чивез водил девочек по залу и спрашивал то о какой-нибудь игрушке, то о книжке - девочки наперебой отвечали.

А когда Чивез сообщил, что в издательстве "Космос" готовится к печати старый дневник их отца, Амик взбесился:

- Как нас и нет! Как вроде мы уже подохли! Прилагают вес усилия, чтобы спасти нас, и в то же время выставляют перед всеми наши отбросы! "Музей супругов"! "Мусорный ящик супругов"! Какое они имеют право?! И что, собственно, такого произошло? Мы выпали в мусоропровод - браво! Нас с лихвою заменит музей с нашим бытовым мусором!..

- А теперь позвольте,-продолжал профессор Чивез, - зачитать вам, уважаемые телезрители, несколько выдержек из упомянутого дневника...

Амик взвыл.

- Итак: "Порой меня охватывает странное ощущение невесомости качнется ли высокая ветка, промелькнет ли дробная тень голубиной стаи: жить! работать! любить..."

- Выключи!-гаркнул Амик.

- "Все отчетливее понимаю смысл ответственности: не разовый подвиг, а ежедневное подвижничество. Смысл люди вкладывали в бога просто потому, что тесно было на планете от бессмыслицы..."

Амик шарил вокруг себя, ища что-нибудь тяжелое.

- "И опять природа,- продолжал Чивез.Послушайте: набухли капли оголенных веток..."

Амик швырнул в экран деревяшкой. Хлопок, звон, тишина.