Читаем Прекрасная свинарка полностью

Маленькое недоразумение, которое может произойти даже со знающим языки, не выбило грациозного дона Хуана из его колеи. Еще раз поцеловав мне руку, он оставил меня на попечение отеля, где имелись следующие удобства: вода, холодная зимой и теплая летом; постель такая широкая, что на ней могли спать пять взрослых и восемь детей, гитара, ночная ваза, украшенная ручной художественной росписью, и электрический вентилятор.

Аккуратный человек напрасно тратит свое драгоценное время, ожидая тех, кто опаздывает. В этом я могла убедиться с первого же дня, так как доктор дон Хуан Иисус Мария Гонсало и т.д. пришел не через час и не через два, а через восемь часов — незадолго до полуночи. Потом мне стало ясно, насколько это был бдительный консул. Представьте: он был способен на всенощные бдения за бутылкой рома, тогда как днем он, естественно, соблюдал сиесту. Впрочем, я, конечно, не имела права критиковать обычаи его страны. Я пришла в восторг от его роскошного дворца и от его семьи, состоявшей из шести взрослых женщин. Я и по сей день не знаю точно, которая же из этих прелестных креолок была его жена, так как он целовал и ласкал их всех поочередно, рассыпая нежные слова в таком изобилии, как пьяный — ругательства.

После исключительно вкусного и прекрасно сервированного полуночного обеда мы уединились в саду и приступили к переговорам. Мой гостеприимный хозяин еще несколько недель назад получил образцы товаров и познакомился с ними.

— Сеньора, — сказал он с изящным поклоном, — в нынешние времена международная торговля — это меновая торговля: мы покупаем у тех, кто покупает у нас.

— А мы продаем тем, кто продает нам, — скромно ответила я.

— Отлично, сеньора! Мы готовы продавать вашей стране кофе, какао, шерсть ламы, удобрения и драгоценные породы дерева. Сеньора, у вас очаровательное ожерелье и великолепная прическа!

— Благодарю вас! Финляндия со своей стороны готова продавать все, что только мыслимо делать из дерева.

— Мне это известно. Но для нас немыслимо покупать все. Фанеру в наших краях немедленно пожирают термиты, а спрос на бумагу здесь ничтожен. Сеньора, у вас изумительно пышная грудь.

— Я это знаю! И это подтверждают многие, — ответила я с достоинством.

— К тому же вы прекрасно говорите по-испански.

Я вновь перевела разговор на деловую тему, хотя отлично помнила старое житейское правило: не мешай женатому человеку говорить комплименты чужой женщине, ибо своей жене он все равно не станет их расточать.

Первое деловое совещание не дало никаких результатов. Мы продолжили переговоры следующей ночью, и доктор дон Хуан… де Саец и Альканьесес объявил мне, что он еще с вечера имел важные контакты с ведущими представителями делового мира, с торгово-политическим отделом министерства иностранных дел и с главой государства. Все они, оказывается, весьма горячо заинтересовались, но не финским «зеленым золотом» и не изделиями из него… а мной лично. Было настолько необычно, что в страну, где «мужчины еще оставались мужчинами, а женщины были только женщинами», вдруг приехала женщина ради оживления торговли. О, какое огромное поле деятельности откроется миссис Терннэкк, когда «Society for Stupidity of Men» развернет свою деятельность в международном масштабе!

Почетный вице-консул Финляндии осветил мне обстановку вполне убедительно: бумага здесь не требовалась совершенно. Я предложила, чтобы книгоиздатели его страны начали выпускать запретную литературу, тогда потребление бумаги наверняка достигнет рекордных цифр. Я назвала, между прочим, катехизис Лютера и некоторые произведения Вольтера. Маркса и Ленина я не упоминала по политическим соображениям, а Мюкль был тогда еще не известен даже в собственной стране. Но честный доктор только пожал плечами и сказал:

— Безнадежное дело, любезная сеньора! Я не сомневаюсь, что выпуск запрещенной литературы мог бы значительно повысить в народе интерес к чтению, но нашему народу еще не хватает умения читать. В столице у нас шестьсот тысяч жителей, но лишь четвертая часть из них умеет читать и писать. А индейцам, живущим в джунглях, грамотность вовсе не нужна.

Таким образом, неграмотность делала ненужным издание газет и книг; туалетной бумагой пользовалась только высшая знать; промокательная бумага не требовалась, поскольку в сухом и жарком климате чернила высыхали еще в бутылках; что же касается драгоценной бумаги для денежных знаков, то ее заказывали в Соединенных Штатах, где вся жизнь нации приносится в жертву деланию денег.

И тут я вспомнила о… гигиенических повязках. Я с вечера искала их в десятках аптек и аптекарских киосков, пока один любезный провизор с длинными сильными пальцами и усами настоящего Дон-Жуана не посоветовал мне зайти в посольство некой великой державы: туда названные изделия поступали из Франции дипломатической почтой без пошлины. Я принялась расхваливать консулу финский товар.