Читаем Предсказание - End полностью

Только под утро, когда окно, как шторой, заволокло серым туманом, где-то там, в городе, начали перекликаться, перезваниваться церковные колокола. Дон-дон-динь-динь… А потом поехали, зашумели по улицам редкие машины. Утро все расставило по своим местам.

И оказалось – беспокойство за имидж и душевное состояние компаньона напрасно и преждевременно. За завтраком Фома выглядел вполне на уровне, только вот снова был бледен. Да, пожалуй, синие круги под глазами выдавали. А так вроде все в норме. Мещерский отметил, что его приятель надел свой лучший костюм, кажется, в Лондоне себе такой оторвал в «Харродс». Представить себе, что вот этот лощеный яппи в белоснежной сорочке от Поля Смита, благоухающий ароматом «Аква ди Парма», только вчера таскался по каким-то занюханным пустырям и заросшим аллеям, что-то там бессвязное бормотал о каком-то убийстве, о какой-то своей сестре… Разве у таких вот деловых, продвинутых, кто умеет так небрежно, так стильно завязывать галстук, так причесываться на прямой идеальный пробор, могут быть в принципе какие-то там зверски убитые сестры, какие-то мрачные тайны, какие-то воспоминания о маленьких городках, которых и не на всякой карте-то можно найти? И разве могут такие вот нажираться потом вот так – до потери сознания, до абсолютного бесчувствия, до полного забвения?

– Кофе сносный варят, научились. Садись, не стой столбом, – хмуро приветствовал Сергея Фома.

Жена мэра Юлия Шубина приехала к отелю ровно в одиннадцать часов. На Мещерского она произвела самое приятное впечатление. Да, если у здешнего мэра такая обаятельная жена, он далеко пойдет. Шубина приехала в деловом костюме, с папкой рекламных проспектов города. Стройная фигура, ухоженное лицо, идеальная пышная прическа. Она чем-то неуловимо напоминала принцессу Диану. Да и роста была выше среднего.

– Доброе утро, как отдыхали? – улыбалась она вежливо и приветливо, крепко, по-мужски жала им руки. – Всеволод просил, чтобы я все вам показала, что может быть интересно туристам. Менеджера по туризму в городской администрации пока еще нет. Город вынужден на всем экономить. Вот и приходится мне по мере сил помогать в качестве общественной инициативы, охватывать, так сказать, это направление.

Она улыбалась. Она так и лучилась энергией. И кто бы мог подумать, что вот эта женщина сегодня начала свой день с того, что с плохо скрытой тревогой спросила мужа за завтраком, дождавшись, когда из кухни выйдет их домработница: «Сева, ты ведь пил вчера таблетки перед сном? Ты принес их в спальню на блюдце, да?»

Всеволод Шубин не понял, ответил не сразу. Он был занят собственными мыслями. Она настойчиво повторила свой вопрос. «Какое еще блюдце, Юля? Я не помню, наверно, это я его принес, а почему ты спрашиваешь? И так испуганно? В чем, собственно, дело?» – «Ни в чем», – ответила Юлия Шубина и поцеловала мужа в висок. Все выяснилось, и она сразу успокоилась. Все чушь, чушь, морок и бред…

Да, она успокоилась. А Мещерский и его товарищ ничего об этом не знали. Мещерский видел перед собой жену мэра, провинциальную бизнес-леди, с которой можно было реально обсуждать дела их фирмы, перспективы туризма – и только этим сейчас он и хотел заниматься.

Солнечным утром Тихий Городок выглядел совсем не так, как вчера. Он был хамелеон – этот городок, Мещерский отметил это с некоторым даже опасливым восторгом. Этот городок умел приспосабливаться к обстоятельствам и кардинально меняться относительно времени суток, освещения, настроения, погоды.

Сейчас, например, все выглядело благостным, пряничным и очень даже завлекательным. Тот же самый пейзаж – площадь, белые стены монастыря, золотые купола, приземистые особнячки, маленькие магазины, деревянные дома с каменным высоким фундаментом, резными наличниками и кружевными тюлевыми занавесками. В окнах нежились на солнце толстые коты-баюны из русских сказок. Мурлыкали, вылизывали лапки, намывая гостей. На подоконниках цвели герани и топорщились колючие столетники. По кривым улочкам, пыхтя, проезжали желтые «Икарусы» и юркие легковушки. Шествовали работяги; дети из соседней школы, превращенной в летний лагерь отдыха, бежали кросс, разноцветные, как бабочки, в ярких спортивных костюмчиках.

И обрывки мелодий и песен из окон, когда они проезжали мимо на машине, доносились совсем иные. Никаких там «голубчиков», никаких «не покидай». А наоборот, все молодое, динамичное, выпрыгивающее из штанов, – Дима Билан, Глюкоза, Верка Сердючка с какой-то «читтой-дриттой».

И никаких там косых недобрых взглядов из-за занавесок, никакой тайной слежки. Никакой паутины.