Читаем Предсказание - End полностью

– Нет, отчего же, – Шубин снова помолчал. – Отчего же… Кое-что тут у нас совсем теперь по-другому. Я и сам сначала ко всему новому привыкал. Я ведь в последние годы жил в областном центре, кстати, тоже бизнесом занимался. Строительным. Ну а потом вся эта кампания с выборами грянула. Сначала избрался в законодательное собрание, поработал депутатом, ну а потом предложили баллотироваться на должность здешнего мэра. Пришлось нам с женой Юлей переезжать. Теперь вот второй год живем здесь. А перемены… их немного, но все же пришлось привыкать. Вот что, кстати, чтобы сразу ввести тебя и твоего товарища в курс здешних дел, я попрошу жену поездить тут с вами завтра, все показать. Она у меня толковая, считай, что это мой личный компаньон, мы в бизнесе с Юлей дела вместе вели, она мне очень помогала советом и вообще… Так что и в делах туристических, думаю, что-нибудь интересное подскажет – взаимовыгодное и для вас, и для города, для его развития в туристическом плане.

– Спасибо, но мы… – Мещерский не успел ничего сказать.

Все дальнейшее случилось почти одновременно.

Шубин достал мобильный и начал набирать номер жены. И в этот момент возле мэрии остановилась еще одна машина. Из нее толстым мячиком выскочил мужичок в сером костюме – деловитый и оживленный.

– Всеволод Васильевич, еле вас застал! Вера Захаровна, секретарша ваша, сказала – уехали вы к энергетикам. А у нас завтра в десять аудит, тут вот срочно подпись ваша нужна! – Он быстро и ловко подсунул Шубину какие-то документы. Ручка у него была уже наготове.

Мещерский и Фома молча ждали. Шубин внимательно просмотрел первый лист, перевернул. Внезапно лицо его покраснело. Он сдернул темные очки. Тут впервые Мещерский увидел его лицо как бы все полностью, целиком. Лицо это было энергичным и волевым. Но глаза, увы, все портили – они сильно косили.

– Ты что это мне подсовываешь, Горобченко? – В голосе его, всего минуту назад таком вежливом, сквозило бешенство. – Снова это? Это? Это?! – Он буквально ткнул в нос серокостюмному мужичку всего его бумаги. – Я же сказал, что все надо пересчитать и переделать. А ты и пальцем не пошевелил! Да эти документы не в аудит подписывать надо, их в прокуратуру надо сдать – дело возбуждать! Привыкли тут при прошлом руководстве!

– Да это же все еще когда согласовано, Всеволод Васильич. И Юрий Петрович ничего против не имеет, вот визу свою поставил.

– Визу? – Шубин бешено перевернул еще несколько листков. – Ах, он визу свою, а теперь и мне, значит, подсовываете. – С перекошенным лицом он внезапно рванул документы наискось. – Вот вам моя виза, вот вам аудит, вот вам выделение городских участков под строительство! – Он швырнул обрывки под ноги испуганному разозленному просителю. – Привыкли красть!

– Ну, знаешь, Всеволод Васильич! – злым фальцетом выкрикнул серокостюмный. – Что ты себе такое, в конце концов, с людьми позволяешь?!

– В следующий раз подсунете что-то подобное – пеняй на себя. В прокуратуре сразу будем разбираться у прокурора Костоглазова. А Петровичу, крыше своей, передай, я – Шубин, мэр здешний, воровать у города так нагло и беспардонно ему больше не дам. Выброшу вон из города в двадцать четыре часа. И больше он у меня сюда не вернется.

– Круто вы как, – только и смог сказать Мещерский. (Серокостюмный, сдавленно матюгаясь, заполз на заднее сиденье своей машины и был таков.)

– Круто? А как с ними, с ворами-то, еще? Совсем обнаглели. При прошлом мэре тут такой бардак творился. Бардак и коррупция сплошная. – Шубин тяжело, шумно дышал. Порыв гнева постепенно стихал. Но чтобы окончательно взять себя в руки и продолжать беседу с гостями города как ни в чем не бывало, ему, видимо, приходилось прикладывать почти титанические усилия. – Воровство повальное. Я с ворами и взяточниками дипломатом-соглашателем не был никогда и не буду. Петр Первый вон палку с собой постоянно носил. И чуть что – учил подлецов. Показывал, где раки зимуют. Зато и Россию с колен поднял, историю перелицевал. Я, конечно, не Петр, но здесь, в городе, я за все отвечаю – в том числе и за бюджет, и за честность тех, кто на этом бюджете сидит, задницу протирает. Отвечаю перед областью и перед Москвой, перед партийной фракцией своей, которая меня на это пост выдвинула и поддержала. Перед избирателями своими, наконец.

– И перед богом, – тихо, тускло сказал Иван Самолетов, до этого безгласный, вроде как ко всему полностью безучастный.

– Что ни говорите, а как вас, Всеволод Васильич, мэром выбрали – больше стало порядка. На-а-а-много больше.

Они все обернулись. Громкий женский голос звучал слегка насмешливо, но в общем-то одобрительно, нет, скорее даже почти снисходительно, покровительственно. Продавщица Наталья, та самая, что продала Мещерскому сигареты и пиво, по-прежнему стояла на своем наблюдательном посту на пороге магазина. То, что она вот так фамильярно разговаривает с городской властью в лице Шубина и вмешивается в ситуацию запросто, поразило Мещерского.

– А, Наташа, – Шубин кивнул. – Здравствуй. Ну, как там у тебя с квартирой?