Читаем Предсказание - End полностью

Мещерский, расплатившись, забрал покупки и заспешил к товарищу. Продавщица Наталья так и осталась на пороге – наблюдать их встречу. Фома и его спутник молча ждали, когда он подойдет. И в это самое время из дверей мэрии стремительно вышел высокий мужчина в черных брюках, белой рубашке, при галстуке. Пиджак он держал под мышкой. Он был в черных модных очках и вид имел вполне ухоженный, столичный, а не провинциальный. Он спускался по ступенькам к стоявшей на стоянке черной «Вольво», но, завидев Фому и его спутника, замедлил шаг. Возникла какая-то странная неловкая пауза – Мещерский это видел, подходя к ним. Потом незнакомец протянул Фоме руку для рукопожатия. Что-то коротко спросил. Фома ответил.

– А это вот мой друг и компаньон по бизнесу – Сергей Мещерский, – донеслось до Мещерского.

– Добрый день, Фома, я звонил тебе и с поезда, и со станции, – деликатный Мещерский не знал, как себя вести – не устраивать же приятелю взбучку прилюдно. А так мечталось! Он ощутил явственное амбре – от Фомы пахло пивом. А вот спутник, с которым он приехал на джипе, был абсолютно трезв. Внешне он особенно ничем не выделялся – белобрысый, лицо какое-то белесое, глаза с прищуром. Лицо было худым и невзрачным, а вот фигура крепкой, с хорошо развитой мускулатурой. В руках его Мещерский заметил белую ковбойскую шляпу. Он теребил ее в руках – словно и желая, и не решаясь надеть.

– Это Сергей, а вот это… это мои знакомые. Мои старые знакомые, – словно и не слыша Мещерского, продолжил Фома. – Это вот Иван.

– Самолетов, – коротко бросил парень с ковбойской шляпой.

– А я – Шубин Всеволод Васильевич, здешний мэр, – вежливо и сухо отрекомендовался тот, который вышел из мэрии в темных очках. Очки, кстати, он так и не снял. – Фома, что же ты не сразу ко мне, как приехал? – он обернулся к Фоме. – Мне Иван вон вчера сразу позвонил. Сказал – ты в городе. Приехал вот, столько лет прошло. Вечность целую не виделись. Я думал, ты сразу ко мне зайдешь. Секретаршу предупредил.

– У тебя теперь секретарша? – усмехнулся Фома.

– А как же? Мэр – положение обязывает, как говорится. Иван мне сказал – ты давно и успешно в туристическом бизнесе. Собираешься тут у нас с компаньоном активно разворачиваться, французов к нам возить. У нас тут есть что иностранцам показать, продемонстрировать. На туризм, особенно в летний сезон, наш город возлагает большие надежды. И у нас много уже сделано, много чего организовано – ярмарки, фестивали под открытым небом. Потом наши достопримечательности – монастыри Ивановский и Михайло-Архангельский, церковь. Ну да что я тебе, Фома, рассказываю, ты сам все прекрасно знаешь. Помнишь, наверное.

– Я все помню, – сказал Фома.

Тут снова возникла крохотная неловкая пауза. Потом мэр Шубин кашлянул.

– Со своей стороны я всегда готов. Способствовать в полной мере всем вашим инициативам, при условии, если это будет выгодно городу.

– Мне кажется, перспектива откроется интересная, – Мещерский почувствовал, что ему надо вмешаться. Пора вмешаться. Ах, как эта встреча возле мэрии не походила на свидание старых друзей детства! Да и были ли они друзьями? Он прикинул – оба, и мэр, и этот самый столь мало разговорчивый Иван Самолетов, были лет на пять старше Фомы. Сейчас это было уже не важно, но в детстве и в юности это было бы огромным препятствием для дружбы. – Нам надо посмотреть городскую инфраструктуру, достопримечательности, базу подготовить, так сказать, понимаете? Иностранцы – люди капризные, и превыше всего даже в экологическом туризме, которым сейчас плотно занимается наша фирма, они ценят комфорт. Мы планируем сразу несколько способов их доставки сюда – теплоходом во время речного круиза и также на туристических автобусах. Мы будем заезжать и в другие соседние с вашим города – в Палех, например, в Галич, в Кологрив, в Юрьевец, ну и вообще в глубинку, так сказать, где есть что-то интересное.

– Все самое интересное у нас. Поверьте, Сергей. – Мэр Шубин дружески и весьма развязно похлопал Мещерского по плечу. – Да вы и сами все увидите, своими глазами. У нас тут мало что изменилось…

– Что, совсем ничего не изменилось? – бросил Фома.