Читаем Предпоследний герой полностью

– Я, Сеня, конечно, не утверждаю, что от катрана твоего нет никакого толка. Все-таки мамин пример перед глазами, да и вы в вашем «Катран-меде» кого-то наверняка вылечили. Но все равно это очень сомнительно… И, врать не буду, я не расстроюсь, если кооператив ваш закроют. Я тебе давно говорила: нельзя лечить людей неапробированным лекарством. Нельзя ничего им обещать, если вы и сами толком не знаете, как действует этот катран. А вдруг от него и правда возникает зависимость? Или, например, через несколько лет лекарство даст отдаленные, непредсказуемые последствия? Да с вашим катраном вообще ничего не понятно, – все больше распалялась Настя. – Например, как он на репродукцию влияет? Решит кто-то из ваших пациентов завести детей – и неизвестно еще, что из этого выйдет: вдруг какие-нибудь уроды родятся? Так что мое тебе слово: смирись. Закрывай свой «Катран-мед» к чертовой бабушке.

Она секунду помедлила и добавила:

– Ты очень умный, способный, талантливый. Мы с тобой лучше другую фирму откроем. Более перспективную.

Сеня слушал ее внимательно. Не перебивал. Вступил в разговор только тогда, когда Настя закрыла рот. Саркастически спросил:

– Долго свою речь репетировала?

– Экспромт, – пожала плечами Настя.

Слово «экспромт» для нее было вроде теста – если получается произнести его без запинки, значит, алкоголь уже выветрился.

Сейчас получилось.

– Ну а теперь послушай меня. – Сеня уложил локти на стол, впился в нее ледяным взглядом. – Меня не интересует твое мнение. Меня не волнует твоя точка зрения ни о катране, ни о моем кооперативе, ни вообще о моих делах. Твое место здесь последнее.

Настя от неожиданности даже в лице переменилась. А Сеня припечатал: – Что, обидно? Не привыкла быть последней?

Настя, изо всех сил стараясь говорить спокойно, ответила. И тоже хлестко, не в бровь, а глаз:

– А я последней никогда и не была. Это только ты неудачник. Универ не закончил, в тюрьме отсидел, московской прописки до сих пор нет, и даже фирму свою отстоять не можешь.

Как он с ней – так и она с ним.

Хватит уже ему ее ранить. Она тоже не тварь дрожащая. Тоже права имеет. В частности, право голоса.

– Спасибо, дорогая, – саркастически проговорил Сеня.

– Всегда пожалуйста!

– Обласкала. Век помнить буду, – заверил Сеня. – Значит, я неудачник? И, похоже, тебе на меня наплевать?

– На тебя – ни в коем случае, – быстро сказала Настя. Она поняла, что перегнула палку с «неудачником», и дала обратный ход. – А «Катран-мед»… Да гори он ясным огнем!.. Жду не дождусь, когда его закроют.

– Позиция твоя ясна, – кивнул Сеня. – Впрочем, она ясна уже давно… Значит, помочь ты мне не сможешь. Или не захочешь? – прищурился он.

– А как я могу тебе помочь? – пожала плечами Настя.

– Я скажу тебе, как, – быстро ответил он. – Ты же, в отличие от меня, – он горько усмехнулся, – университет закончила. И друзей-однокурсничков у тебя полно. И поклонники остались, не отрицай. А из них многие хорошую карьеру делают…

– И что дальше?

– А то. Сама бы могла догадаться. Нужно узнать, кто под наш «Катран-мед» копает. И желательно дезавуировать того, кто это делает.

– Дезавуировать? – прищурилась Настя. – Это что значит?

– Это значит – уничтожить, – твердо сказал Сеня.

– Нет, – покачала головой Настя. – На меня ты тут не рассчитывай.

– Почему?

– Потому. Сам же сказал: тебе моя позиция ясна. Ну, не знаю, насколько ясна, но пойми: лично тебе я готова помочь всегда. А судьба «Катран-меда» меня не интересует.

– Но ведь «Катран-мед» – это я и есть!

– Нет. Ничего подобного. Ты – умный, добрый, порядочный человек. А «Катран-мед» – это шарашкина контора, которая наживается на людском горе.

– Ты не права, Настя, – спокойно сказал Сеня.

Она твердо выдержала его взгляд и ответила:

– Может быть, я не права. Но помогать тебе в этом я не буду.

Не удержалась и добавила:

– Один раз уже помогла…

– И что? – вскинулся он.

– А то!.. – припечатала она. – Когда ты из лагерей вышел, весь был такой бархатный-ласковый, грубого слова от тебя не услышишь. «Ах, Настенька! Ух, мое солнышко!..» А теперь… Теперь мне всякие гадости говоришь. Подозреваешь меня неизвестно в чем. Да тебе-то какое дело, на каком основании тебя освободили?.. Главное – что ты вышел. Живой, здоровый, несломленный.

– А что, мои гадости – правда? – Сеня скривил рот в едкой ухмылке. – Что, все-таки я угадал? И преступника отпустили только потому, что его заступница переспала с важной шишкой из прокуратуры?

Настя встала. Выдержала паузу. Что ж. Свое решение она приняла.

И очень надеялась, что это правильное решение.

– Если быть точной, – вздохнула она, – переспала я с заместителем Генерального прокурора. Он принял твою историю близко к сердцу, захотел услышать о ней во всех деталях. И однажды пригласил меня на дачу.

Сеня судорожно вцепился в кромку стола.