Читаем Предки ариев полностью

Для европейца, вообще для человека старой земледельческой культуры тот, кто отвечает ударом кинжала или выстрелом на сказанное невпопад слово, — в лучшем случае инфантильный, антиобщественный тип. Тот, кто мстит убийствами за обиду трехсотлетней давности или похищает коня и понравившееся ему оружие просто потому, что «не может удержаться», должен рассматриваться как смертельно опасный безумец. Но для горцев многие поколения проявление агрессивности, неуживчивости, неустойчивого настроения, непредсказуемого поведения, готовности драться с кем угодно при любом перевесе сил, рисковать жизнью даже из-за пустякового каприза были так же важны, как для земледельца из теплой долины — трудолюбие, аккуратность, доброжелательность к другим людям, любовь к животным и растениям.

Не проявляя этих качеств, горский подросток вызывал у окружающих сомнения в том, что он правильно развивается, а юноша — в своей приспособленности к жизни. Набег был не только доходным экономическим мероприятием, но и важным общественным институтом, формой подготовки к жизни и проверки нового поколения.

Только приняв участие в набеге, юноша, и в собственных глазах, и с точки зрения соплеменников, из «совсем большого мальчика» превращался в члена сообщества взрослых мужчин, потенциального жениха и хозяина в доме.

Набег был проверкой личных качеств и совсем взрослых горцев, подтверждением их общественного статуса. Во все века и у всех народов обязанностью взрослого мужчины было кормить семью. В набеговой же системе умение воевать, набегать на чужую землю и возвращаться, грабить поверженного врага, похищать и продавать рабов было ценнейшими качествами хозяина — ничуть не меньшими, чем в обществе земледельцев было умение быть сельским хозяином, а в современном обществе — умение выполнять квалифицированную работу.

Отказавшись участвовать в набеге, юноша не только рисковал обвинением в трусости, в отсутствии мужских качеств. Такое обвинение было бы предъявлено ему незамедлительно, а если бы он не «смыл обвинение кровью», оскорбление превратилось бы в диагноз. Но и взрослый мужчина, перестав «набегать» вместе с другими, не только рисковал не свести концы с концами в хозяйстве, он буквально выпадал из системы общественных отношений. Родовичи и соплеменники теперь не знали, как к нему относиться, каков теперь его общественный статус и что должен и может делать такой человек.

Так набег оказывался важнейшим не только с экономической и социальной, но и морально-нравственной точки зрения. Набег был краеугольным камнем для любых морально-этических оценок. Как у русских — земледельческие работы.

Уже давно нет набеговой системы. Но повышенная криминогенность горцев хорошо известна. Слишком часто эти люди применяют оружие там, где в этом вовсе нет необходимости… С нашей, европейской точки зрения.

Среди индейцев набеговая система сложилась у племени навахов… Никакой необходимости в набегах у навахов нет уже полтора столетия. Но 60–70 % мужской молодежи у них рано или поздно попадают в тюрьму за преступления, связанные с насилием.

Все эти факты опять заставляют говорить о биологических основах культуры. А говорить неприлично, и эти факторы не изучаются.

Генетика человека в небольших народах-изолятах

Бельгийский математик и статистик А. Кетлэ в 1830-е годы вывел закономерность: в замкнутой группе людей и физические, и психические явления группируются вокруг некой средней величины.

Статистика показывает, что браки, смерти, рождения, преступления в такой популяции повторяются с определенной последовательностью.

Точно так же и масса тела, объем мозга, рост, объем груди отклоняются от средней для популяции в правильном порядке.

Кетлэ вычислил по теории вероятности число людей разного роста на число лиц одного народа, возраста и пола, и эти теоретически полученные данные полностью совпали с фактически наблюдаемыми.

Напомню: северные европейцы, нордическая раса, происходят примерно от 2000 человек, первопоселенцев Европы. Все народы на стадии охотничьего хозяйства, от заселения Европы до воронковидных кубков, были народами-изолятами. Представители этих народов-изолятов в Европе отличались друг от друга сильнее, чем все современные европейцы.

В таком малолюдстве, естественно, все качества первоначальной популяции особенно быстро становились качествами всей популяции. И анатомические, и физиологические, и инстинктивные.

Естественное неравенство популяций

Я мог бы гораздо больше сказать в пользу естественного, на биологическом уровне, неравенства и отдельных людей, и популяций. Но думаю, все предельно ясно.