Церковь нашлась недалеко, в пятнадцати минутах ходьбы от их съемной квартиры, он удивился, что раньше никогда не замечал это здание. Вокруг церкви сидели нищие и просяще смотрели на прохожих. Мужчина даже не взглянул в их сторону — нищих он за людей не считал и милостыню подавать не собирался. Он еще с детства запомнил слова бабушки:

— Нищие — это профессионалы. Никогда не подавай нищим!

Он бабушку слушался.

Внутри церкви было прохладно, и стоял полумрак.

— Есть кто живой?

— Не кричите, в храме нельзя кричать, — сгорбленная маленькая старушка возникла откуда-то из полумрака и погрозила ему пальцем.

— Вы мне скажите, где ваш священник?

— Батюшка сейчас подойдет. А вы договаривались?

— Ни о чем я с ним не договаривался, но он мне срочно нужен.

Старуха посмотрела ему в лицо и исчезла. Буквально через несколько минут он увидел рядом с собой молодого человека.

— Вы меня спрашивали? Я отец Михаил.

Мужчина смерил юного священника презрительным взглядом.

— А постарше у вас никого нет? — И вытащил из кармана деньги.

— В этой церкви служу я, отец Михаил, — еще раз настойчиво повторил юноша, совсем не похожий на церковного служителя, если бы не ряса. — Если вы хотите сделать пожертвование церкви, то вам надо пройти туда. — И отец Михаил показал рукой направо.

— Я ищу девушку, ее зовут Лера, Валерия. Мне сказали, что она хотела уйти в монастырь. Где мне ее найти? Где тут рядом монастырь? Мне нужно ее найти!

— Не в силе Бог, а в правде.

— В какой правде?! — Ромео здесь не нравилось. Его все раздражало: полутьма, едва заметные движущиеся фигуры внутри здания. К тому же его тут начали поучать, но, похоже, чтобы узнать, где его партнерша, придется терпеть эти нравоучения.

— Женщина, о которой вы спрашиваете, пока у нас.

— Как у вас?! На каком основании? Почему?

— Она пришла и попросила в церкви убежища. Церковь никому не отказывает. Она пока останется здесь, столько, сколько ей нужно.

— Мне нужно с ней поговорить.

— Она не хочет никого видеть. Это ее воля, ее желание.

— Я хочу ее видеть! Пусть она вернет мне деньги, она знает! Вернет деньги и живет, где хочет!

— Она предупреждала, что вы можете прийти.

— Тем более она знает, что должна мне деньги. Это ведь не по-христиански — брать чужое? Скажите, что я здесь и хочу забрать свои деньги!

Отец Михаил посмотрел на него грустно и пристально.

— Она просила меня передать, что если вы будете спрашивать про деньги, то их больше нет.

— Это как нет? Почему нет?!

— Она пожертвовала все деньги нашей церкви. Это было ее решение.

Глава 29

Василий Егорович пил чай и делал это с удовольствием. Никому из домашних он не доверял заваривать свой любимый напиток, потому что они норовили насовать в заварник пакетиков и залить кипятком, а какой чай из пакетиков — так, мусор! Он жаловал только черный чай, все остальные — зеленые и молочные — считал баловством. Сахар с чаем он тоже не признавал и удивлялся, как это жена и дочка кладут в кружку аж по три кусочка.

— Из-за сахара вы вкус чая не почувствуете! — возмущался он.

Семейство свое Василий Егорович Половцев любил, дочку и жену баловал, а когда дочь вышла замуж, начал с нетерпением ждать внуков.

Была у него еще одна любовь — родной завод, родной цех, куда он пришел совсем молодым мастером участка, и вот уже до пенсии рукой подать, а он продолжает трудиться. Цех он считал своим детищем, иногда нервным, нерасторопным, отчего-то злым, тогда в деталях шел брак, появлялись какие-то проблемы. Но Половцев делал все возможное и невозможное, чтобы цех работал как отлаженный механизм. Всех, кто трудился в цехе, Василий Егорович знал по имени-отчеству, знакомился с их семьями, интересовался здоровьем родителей и успехами в учебе детей. Делал он это не для галочки, а потому что понимал, что от многих ситуаций может зависеть рабочее настроение, а если человек без настроения ходит на работу, то никакая работа не клеится. Сейчас его сердце надрывно болело, и никакое прекрасное чаепитие не могло вывести его из удрученного состояния, — в цехе никогда не бывало убийств. Драк за все время его работы не было никаких, ссоры и споры случались, но чтобы такое — нет. Самым прискорбным было то, что убили Федьку Крупинкина, человека, с которым у Половцева были свои отношения.

Когда его, совсем молодого, назначили начальником цеха, директор завода, пожимая при всех руку, сказал:

— Ну, Василий, ты уж не подведи! Мы ставку на молодежь нынче делаем.

В первую неделю наказы ему давали многие, в том числе и режимник, который смотрел каким-то ледяным взглядом и предупреждал:

— Если какие проблемы по нашей части, сразу звони.

— Хорошо. Но надеюсь, что таких проблем не будет.

— Напрасно ты так думаешь. Партия считает по-другому, и ты как молодой коммунист должен понимать, что в цехе нужно проводить идеологическую работу, политику партии. Тогда и с производственной дисциплиной будет получше, чем у тебя в цехе, а то два твоих рабочих в прошлые выходные в парке напились, привод в милицию имеется. Это нехорошо.