Читаем Предавшие СССР полностью

Да и сам выбор. Нужен ли он? Способен ли каждый человек (например, наркоман, закоренелый преступник, глупый, неграмотный и т.п.) понимать что действительно нужно стране вообще и ему лично в частности. Заметим, что лётчика, который ведёт пассажирский самолёт мы не выбираем, в ведь управлять самолётом во много раз легче, чем страной.

Внешне демократия — это, прежде всего, выборы. Ещё в XIX веке, в романе «Янки при дворе короля Артура» Марк Твен заметил: «Очевидно и бесспорно, что глава исполнительной власти в государстве должен быть человек высокой души и выдающихся способностей; столь же очевидно и бесспорно, что только бог один может, не опасаясь ошибиться, избрать такого человека».[549] Право выбора не есть гарантия от ошибок. А в условиях фиктивной демократии тем более.

Но в 1989 году, когда мы начали «демократические опыты» до этой простой и банальной мысли доходили очень и очень немногие. Впрочем, отдельные мудрые люди предсказывали это ещё до того, как этот режим падёт. Но кто их слушает-то мудрецов в период всеобщего возбуждения.[550]

Бывший руководитель советской разведки мрачно пошутил: «Демократия протухла, не успев созреть. Это бывает со скороспелками».[551]

4.15.4. Летом 1988 года в стране прошло конференция КПСС, произошло это уже после длительного перерыва в проведении таких мероприятий. Горбачёв не стал ждать съезда и решил воспользоваться возможностями проведения конференции. «…С партийной конференции началось пробуждение политической активности в стране. И выдвижение депутатов на партконференцию было первой попыткой изменить советскую процедуру выборов».[552]

И все же, можно сказать, в Советском Союзе демократия началась в 1989 году, когда появился по сути дела новый орган — Съезд народных депутатов. пытался проводить серьёзные изменения в политической системе, не обращая внимание на продолжающиеся экономические трудности. Экономику по боку, политику вперёд.

Журнал «Известия ЦК КПСС констатировал: „Главным событием общественно-политической жизни страны и партии в мае стала работа Съезда народных депутатов СССР. Ход съезда…явились поворотным пунктом и одновременно завершением первого этапа реформы политической системы советского общества, осуществляемой в соответствии с программными установками XIX Всесоюзной партийной конференции“.[553] Все вполне в духе партийной риторики. Окунёмся в неё ещё раз.

«Вся общественно-политическая жизнь в июне проходила под знаком работы первого Съезда народных депутатов СССР и первой сессии Верховного совета СССР, ставших, по единодушному мнению как советской, так и международной общественности, не только событием номер один во внутренней жизни Советского Союза, но и предметом самого пристального внимания всего мирового сообщества», — с пафосом написали в том же журнале через месяц.[554]

Если насчёт мирового сообщества, то это было несколько преувеличено, но в остальном на редкость верно. Съезд, действительно, воспринимался нашим народом с огромным интересом.

Сколько интереса вызывали дебаты депутатов, их показывали на всю страну по телевидению и все и с интересом прильнули к телевизору, забыл о других проблемах. Это было так не привычно.[555]

Уже этим, получил солидное преимущество в удержании власти. Народ был отвлечён от насущных экономических проблем, которые становились все трагичнее и тягостнее. Страна опускалась в омут кризиса, но благодаря демократической трескотне даже не замечала это.

Как не заметила и трагичный для страны распад системы европейских союзников (см. пункт настоящей книги). Мы тогда словно отгородились от всего мира, замкнулись в своём панцире.

Некоторые указывали, что уверенней чувствовал себя, когда вокруг него была политическая борьба, в которой он играл часто успешно роль арбитра. Тут сразу приходит на ум может быть шальная мысль, что преобразование политической системы начал и в том числе потому, что хотел создать себе привычное, удобное и постоянное место арбитра. Мысль эта только на первый взгляд кажется не очень обоснованной, но если вспомнить как обычно поступал, то предположение уже не кажется крамольным.

Дело ещё было в том, что выборы для части депутатского корпуса проходили свободно, без влияния структур компартии, которым прямо дали указание не вмешиваться. Но в массе своей к выборам были не готовы ни потенциальные соискатели депутатских мест, ни сами избиратели.

Тем, более учитывая, что ранее в славные коммунистические времена формально выборы были, но не было выбора. Тем более, что в стране существовал социальный слой, способный кинуться на выборы от безделья и отсутствия иного варианта карьерного росту.