В-третьих, после реабилитации дела реабилитированных обычно уничтожались. Казалось бы снова благое дело, но опять все не так просто. Единственная реальная польза была в том, что освобождалось место в архивах.

Все остальное было уже не так полезно. Плохо это или нет, но в органах государственной безопасности и внутренних дел оказался солидный архив о жизни многих людей, с описанием их судьбы, родственных связей, места жительства (а также о принадлежащей недвижимости, что очень важно для восстановления справедливости в полной мере), редко, но все же иногда были фотографии (а это такая память!). Все это могло ещё пригодиться и иногда (хотя и не часто) все же такие дела и использовались в этих благих целях.

Но многое было уничтожено. В большой котельной угля уже не нужно было, бумаги было достаточно. Позже в СМИ некоторые назвали аналогичные действия «преступным сожжением документов крючковским КГБ».[483] На самом деле в таком сожжении дел бывших репрессированных преступления-то не было. Было безразличие и не продуманность, что обычно и бывает при показушных мероприятиях.

4.12.5. Заметим, что речь шла о событиях 1989-1990 годов, когда был пик показной реабилитации. После этого заниматься таким делом автору уже не приходилось. Процесс реабилитации сократился. Но, не потому, что так захотели, просто подавляющее большинство уже реабилитировали, а дела уничтожили. Говорят, что позже стали работать в этом направлении спокойнее и с большей пользой. Наверное, это так.

Не об этом речь, а о том, что показуха в деятельности органов госбезопасности, к сожалению, была возможна. А к добру это не ведёт, даже если эта показуха ради реабилитации.

Людей способных на показуху (а тем более не понимающих этого) всегда можно направить в другую сторону. А это уже более опасно. Эту особенность человеческой психологии никогда не следует забывать. Человек — существо не совершённое, но другого такого умного в жизни пока нет.

4.13. Национальные проблемы поднимают голову

4.13.1. «История наций всегда хранит столько пожароопасного хлама, что стоит поднести к нему спичку, как заполыхает с таким трудом выстроенный дом».[484]

«…Из троянского коня под названием „перестройка“, появились те самые войны, которые разрушили Советский Союз до основания».[485] При заговорили о появлении новой исторической общности — советском народе. Верные советники подсказали ему эти красивые слова и их обильно цитировали. Но это как программа КПСС 1961 года, красивая сказка.

4.13.2. Правда, верили в неё многие. Да, первые годы горбачевского правления ещё и не давали основания в том сомневаться. Разумеется, конфликты возникали, но это были сначала привычные вспышки, которые быстро гасили.

«В декабре 1986 г. в Алма-Ате прошла демонстрация тысяч казахов, возмущённых назначением русского — Геннадия Колбина, очередным партийным наместником в их столицу на смену одному из „динозавров“ брежневского Политбюро — Динмухамеду Кунаеву. В столкновениях с милицией и войсками, наводившими порядок, погибло 28 человек, включая 7 милиционеров, 2000 было ранено».[486]

Это событие вполне входило в рамки обычных советских проблем в национальном вопросе, которые хотя и не часто, но периодически возникали.

В июле 1987 года на московских улицах начались демонстрации крымских татар. А вот это уже было не привычно. Ранее КГБ СССР удавалось заранее получать такую информацию и нейтрализовывать аналогичные попытки. Крымские татары, турки-месхетинцы и советские немцы были единственными тремя репрессированными при Сталине народами, которым не предоставили возможность вернуться на историческую родину.[487]

4.13.3. В 1988 году процесс пошёл уже по-крупному. «Первыми решили осторожно попробовать „температуру воды“ прибалты. В феврале сначала в Тарту, а затем в Таллине прошли демонстрации, впервые отметившие 10-летие договора, заключённого Таллином с ленинской Россией и провозгласившего независимость Эстонии…Тартускую демонстрацию разгонял местный, то есть главным образом русский КГБ и милиционеры с собаками».[488]

Одного очага конфликта было мало. Лиха беда начало. Ещё более жарко стало в 1988 году на Кавказе, проснулся вулкан армяно-азербайджанской ненависти. Долгие годы коммунистического режима позволяли сдерживать этот процесс. Но чуть-чуть ослабили режим и началось.

Армяне Нагорно-Карабахской автономной области проголосовали за её присоединение к Армянской ССР.

После того как Политбюро отвергло это требование, около 1 миллиона человек вышло 26 февраля на улицы Еревана в знак солидарности с карабахскими собратьями.

Азербайджанцы ответили армянской резнёй в Сумгаите. После этого конфликт стал уже реальностью и обратить все вспять было крайне трудно.

позже напишет: «Трудно найти правого и виноватого в подобных конфликтах….Но то, что лидеры коммунистических партий республик. Провозглашавших дружбу народов, не находили контакт друг с другом, не искали путей сближения позиций, говорит о многом».[489]