Хотя именно её и надо проверить прежде всего. Речь ведь идёт об откровенном предательстве. И при всем при том фактически и объективно предал интересы своей страны.[227] Так что и основание для проверки очень серьёзное. Тем более, что в выборе именно важную (если не важнейшую) роль сыграл сам Комитет государственной безопасности СССР.

3.5. КГБ делает свой выбор

3.5.1. «Активность резко возросла в 1984— 1985 г.г. при, — писал бывший партийный руководитель Москвы и член Политбюро. — Уже тогда фактически сформировалась группа в руководстве партии, которая решила взять власть в свои руки. На мой взгляд, в эту группу вошли,,, а также поддержавшие их и. Видя неизбежность кадровых перемен в связи с очевидной неизлечимой болезнью, они, используя свои возможности в аппарате ЦК и КГБ, фактически обеспечили избрание на должность генерального секретаря ЦК КПСС, тем самым укрепив своё положение в руководстве. Самой активной фигурой в этом деле был — секретарь ЦК КПСС по кадрам».[228]

О том, что заранее готовился стать Генеральным секретарём писал, который за полгода до смерти осуществлял охрану супруги будущего главного перестройщика. Он достаточно детально приводит признаки ожидания Раисы Максимовны, когда она станет супругой генсека. Она даже интересовалась особенностями охраны первого лица государства. Похоже, планировала как все будет у них с. Одним словом, пришёл к выводу: « был ещё жив, и жить ему оставалось ещё полгода, а Раиса Максимовна уже готовилась стать „первой леди“ страны».[229]

Если это видел в общем то тогда не высокий чин охраны, то уж высшие руководители КГБ СССР видели тем более и им нужно было определиться с кем быть. Иначе кресло можно потерять, если сделать неправильный и несвоевременный выбор. Этот выбор они и сделали.[230]

Обратимся к, который (хотя и не все говоря прямо) сообщал, что после первого заседания Политбюро 11 марта 1985 года, когда голоса разделились и решения принято не было,[231] предстояло на следующий день такое решение все же принять. писал: «Заседание закончилось примерно часов в одиннадцать вечера и все разъехались. Из высшего эшелона руководства в Кремле остались только, я и тогдашний председатель КГБ. …

Примерно до трех, а то и до четырех часов утра мы очень интенсивно работали — прямо в зале заседаний Политбюро. Сами звонили по домашним телефонам, вызывали в Кремль заведующих отделами ЦК, руководителей некоторых ведомств. Иных приходилось, что называется, прямо из постели вытаскивать — ведь уже наступила глубокая ночь. Дежурные машины быстро привозили людей в Кремль, мы давали им поручения, оперативно решали возникающие проблемы.

В напряжённой и неизбежной суёте той ночи некогда было смотреть на часы. Но хорошо помню: когда мы с и, наконец, спустились вниз, чтобы ехать домой, и вышли на высокое крыльцо здания Правительства, над кремлёвскими башнями уже слегка брезжил рассвет».[232]

В принципе, если читать между строк, все ясно. Особых сомнений не вызывает что так называемая «интенсивная работа» означала создание условий для победы конкретного кандидата. В тройке главных организаторов был председатель КГБ СССР.

А чуть позже тот же председатель КГБ СССР уже официально сказал с кем он и за кого. Валерий Легостаев писал: «На заседании Политбюро, где Громыко „внёс“, слово держал и тогдашний председатель КГБ Е.. Он произнёс загадочную фразу: „чекисты поручили мне назвать кандидатуру т. на пост Генерального секретаря ЦК КПСС. Вы понимаете, что голос чекистов, голос нашего актива — это и голос народа“.[233]

В 1988 году счёл нужным высказаться: «….Благодаря твёрдо занятой позиции членов Политбюро товарищей,, Громыко и большой группы первых секретарей обкомов на мартовском Пленуме ЦК было принято единственно правильное решение».[234] Обратим внимание, что указанные члены Политбюро названы совсем не в алфавитном порядке, а, следовательно, скорее всего, по степени важности проделанной ими работы по избранию нового генсека. И первым стоит.

Ранее проделанная работа с представителями регионов, которые должны были быть членами будущего Пленума ЦК (именно он по Уставу принимал решение о выборе Генерального секретаря),[235] плюс проделанная ночью работа троицы в составе двух секретарей ЦК КПСС и одного председателя КГБ СССР и решила исход борьбы.

Правда, ещё ранее, притянув, и некоторых других в Москву, создал вольно или не вольно основу для последующего взятия власти будущим главным перестройщиком.

Думается, что осторожный (и нерешительный, по сути дела, хотя и представляющийся совсем другим)[236] нашёл в лице идеального соратника в борьбе за власть. Без него у ничего бы, скорее всего, не получилось. Активная поддержка была менее важна, но все же необходима для гарантирования победы.