Читаем Предавшие СССР полностью

Председатель Комитета по правам человека Верховного Совета РСФСР Сергей Ковалёв так прокомментировал: «Спору нет, указ по законам политической борьбы провоцирует ответные меры, некую самозащиту партийцев. Но есть ведь и другая опасность, противоположная: вялость новой исполнительной власти может породить подготовленное, продуманное, хотя и закамуфлированное сопротивление компартии. Указ — это, если хотите, открыто брошенная перчатка. Решительный вызов».[842] Вызов был действительно решительным. и стоящие вокруг него силы стремительно шли к конфронтации. Мало того, похоже, что они искали конфронтации, подталкивая противника, бросая ему в лицо перчатку. Да иначе им было и нельзя.

Тот же С. Ковалёв косвенно расшифровывал спешку Президента, избранного небольшим большинством из пришедших на избирательные участки. «…От как раз и ждут решительных шагов. Ждут противники — и ждут избиратели.

Народ выбрал президента не для того, чтобы он бездействовал — об этом факторе нельзя забывать. Когда впереди предстоят неизбежные, но непопулярные экономические меры, доверие избирателей постоянно надо оправдывать, поддерживать.

Вся президентская рать не сможет быстро поднять наш уровень жизни, наполнить магазины. В такой ситуации нужно принимать политические решения — то, что не требует долгой раскачки».[843] Жаль только, что господин Ковалёв не досказал ещё одно (но, пожалуй, самой важной причины) — департизация нужна для того чтобы под шумок победы на президентских выборах резко ослабить позиции главного противника — компартию РСФСР, к которой симпатии населения неизбежно возрастали бы уже в начале экономических преобразований, подготавливаемых ельцинскими соратниками. Практически все реформы сначала ухудшают, и лишь затем некоторые из них приносят плоды.

Маятник народных симпатий неизбежно пошёл бы в другую сторону. И тут самая мощная партия, опирающаяся на существующую структуру парткомов, быстро бы взяла реванш. А с товарищами пришёл к власти не для того чтобы её отдать. Впрочем, тут мы несколько отошли от темы и вернёмся к департизации органов госбезопасности.

5.10.3. Газета «Рабочая трибуна» сообщила, что и.о. председателя КГБ РСФСР выступил против административной департизации своего ведомства. По его словам, насильственная сдача партбилетов приведёт к расколу внутри недавно созданного КГБ РСФСР. Однако департизация органов госбезопасности необходима., когда говорил, видимо, ещё не знал, что прикрытая департизация (точнее декоммунизация) начнётся буквально через несколько дней.

Тогда же на брифинге сообщил, что его центральный аппарат состоит из 20 человек, помещается в известном здании КГБ СССР, под юрисдикцией комитета Союза остаётся пока наиболее крупное Московское УКГБ. Общая численность КГБ РСФСР составит 49, 19 процента от численности КГБ СССР.[844] По словам, финансирование КГБ РСФСР будет осуществляться по линии КГБ СССР из государственного бюджета СССР.[845] Подготовка кадров оставалась за КГБ СССР, хотя и говорил о необходимости курсов переподготовки, дополнительной учёбы.[846]

Вскоре после указа Президента РСФСР о департизации государственных органов,, косвенным путём признав то, что этот Указ заметно взвинчивает и без того взрывоопасную обстановку, находил слова для его оправдания. Одновременно, говоря о том, что сам не торопится перебежать из компартии в другую партию. А коммунистам советовал перегруппировать силы.[847] пытался сгладить ситуацию или сделать такой вид.

В то же время заместитель — публично поддержал Указ о департизации. Он высказался, что решение этой проблемы даже запоздало. В интервью «Российской газете» он рассказал о «влиянии партийных структур» на периферии, сообщил следующее о своих бывших взаимоотношениях с ними: «Откровенно говоря, моим самым большим начальником был секретарь обкома партии. Половина моей деятельности на него уходила, я перед ним отчитывался регулярно. И только позже мы стали опираться на советские органы. Но при этом обком продолжил требовать информацию, пока мы не отказали ему в категорической форме».[848] Не устоял и перед возможностью лягнуть союзный КГБ, отметив, что у них департизация будет проходить сложнее. Следует отметить, что господин на словах вообще был большим «демократом» и антикоммунистом, чем его начальник.