Читаем Правоверный полностью

— Похороны, — коротко ответил Филипп, и вышел из машины. Мимо торопливо двигалась похоронная процессия. Одни мужчины, как и положено по мусульманскому закону. Белые чалмы покрывали головы живых, белые саваны спеленали мертвых. Филипп насчитал пять покойников, которых несли на руках, опустив глаза, погруженные в свои думы, уже далеко не молодые люди. В конце процессии шел белобородый старик. Опираясь на посох, он едва успевал за процессией.

— Кого хороните, уважаемый бабай?

Старик вздрогнул от неожиданности, услышав родную речь. Остановился, с удивлением посмотрел на Филиппа.

— Хороните, спрашиваю, кого? — думая что старик не расслышал, еще громче повторил тот свой вопрос.

— Сыновей своих. Привезли с гор… Бой там был большой. Здесь мой самый младший, Джамиль… Остальные соседи по палаткам. Мы из лагеря афганских беженцев. — Он остановился чтобы передохнуть, сгорбленный летами и болезнями.

— А сколько у вас детей, уважаемый?

— Десять дал аллах, и все мальчики. Трое здесь, у моджахедов, остальные там, у Бабрака. Старший то мой, Махаммад, там большой начальник, полковник, — не без гордости, продолжил старик. Помолчал, подумал, и с печалью голосе добавил:

— Может быть Махаммад убил своего брата Джамиля? Разбрелись все по разные стороны, вот аллах и карает нас за грехи наши… Слыханное ли дело, брат на брата руку поднял…

Процессия прошла, и старик ушел с ней. А неприятный осадок от этой встречи, еще долго преследовал Филиппа. Он молча вел автомобиль, даже не слыша о чем его спрашивает Смит.

Наконец он словно очнулся;

— Ты о чем, Генри?

— Слава, Богу, расслышал, я тебя спрашиваю, много ли американцев помогает афганским беженцам? Ведь это они сейчас были, я прав?

— Хватает, — неохотно ответил тот, и притормаживая, добавил, — все, приехали.

Видимо вспомнив, с какой целью прибыл в Пакистан, Смит промолчал, и только уже в домике, который им отвели, продолжил этот разговор.

— Я не понимаю, Фил, — заметил он, наливая в стакан виски, — зачем русским нужен Афганистан? У этой страны такие огромные и еще не освоенные пространства… Я много читал про Россию, и неплохо знаю ее историю…

Фил с интересом посмотрел на своего спутника. То, чем тот с ним сейчас делился, было для него неожиданностью. Американцы, с которыми ему раньше приходилось общаться, о России практически ничего не знали.

— Я не пойму, — словно рассуждая с самим собой, — продолжал тот свое повествование, — у этой страны огромные пространства неосвоенных и нашпигованных сокровищами земель, а она вдруг влазит в этот Афганистан. Зачем?

Фил молчал. Но тот, словно не замечая его молчания, продолжал:

— Я могу понять русских царей, которые по жадности могли мечтать об Индии, ее богатствах, а чтобы достичь ее, нужно было сначала пройти Афганистан. Однако они не сделали ни одной попытки к этому. И Советский Союз, я почему-то в этом уверен, этой жадности обогащения не имеет. Тем более, он со своими-то, без преувеличения, несметными богатствами, лежащими в ее землях, справиться не может… Да и мирная его политика говорит об обратном.

Филипп упорно молчал, Он уже начал подумывать, а не провокация ли это проверочная его хозяев?

Эту мысль Фил отбросил лишь после того, как Смит продолжил полемику на эту тему вечером, в беседе с полевым командиром Гафуром, с которым они должны были идти в Афганистан.

Гафур, закончивший неполный курс богословского факультета Кабульского университета, был находкой для Смита, который при знакомстве представился тому, также, как и Филиппу, независимым журналистом.

Приводя Смиту трудно оспариваемые доводы, Гафур, не стесняясь, а если сказать точнее, не боясь, что его откровения станут известными пакистанским покровителям, доказывал, что такой страны, как Пакистан, никогда не было.

— Это наши, древние афганские земли, начиная с Великого Бабура и Ахмад Шаха, — горячился он. — Бабур считал Пенджаб своим наследственным владением, а Ахмад-шах Абдали владел Пенджабом. Кашмиром и Синдом…

Гафур английским владел слабо, поэтому переводчиком снова пришлось быть Филу. Он переводил добросовестно, ничего не убавляя и не прибавляя.

Позднее, вспоминая этот разговор с Гафуром, Смит доверительно делился с Филиппом, — как ты уже понял Филипп, я не достаточно хорошо знаю Азию, но должен тебе заметить, что без европейцев и американцев здесь наступит хаос, который будет угрожать всему цивилизованному миру новыми чингизханами и тамерланами…»

— Но в этом вопросе цивилизованному миру без России не справиться, — неожиданно оборвал его Филипп, — ее территория простирается почти в самое сердце мусульманского мира. Может быть она именно сейчас и начинает решать этот вопрос, чтобы обезопасить мир от новых завоевателей.

— Может быть, может быть, — неопределенно пожал плечами Смит, и помолчав, так закончил свою мысль:

— В крайнем случае, я согласился бы на то, чтобы эти азиаты били друг друга, и чтобы в этих драках утратили ту силу, которую потом и могли бы обратить против цивилизации.

— Ну и что из этого получится? — усмехнулся Фил. — Неужели вы думаете, что люди не могут жить без войн?