Читаем Правитель Аляски полностью

   — Да, — подтвердил Хант, — я тоже слышал такие истории о нём. Ваш Баранов, без сомнения, мужественный и весьма находчивый человек.

   — Так что же случилось с Асторией? — вернулся к рассказу Ханта Лазарев. — Она процветает?

   — Вот это и есть самая грустная страница моей жизни, — вздохнул тот. — В августе двенадцатого года я ушёл из Астории на судне «Бивер», которое доставило грузы на Колумбию, для нужд форта. По соглашению Баранова с Астором часть товаров предназначалась и для Ново-Архангельска. Вот тогда я и попал на острова Прибылова. Потом отплыл на Сандвичевы, чтобы подрядить там группу островитян для работы в форте. Тем временем началась известная вам война, которую англичане объявили Соединённым Штатам. В моё отсутствие в Асторию явился уполномоченный нашего давнего конкурента — Северо-Западной компании и заявил, что наша песенка спета: сюда идут британские военные корабли для захвата поселения. Он предложил моим партнёрам в виде компромисса продать форт со всем его имуществом. Что им оставалось делать? Они не имели никаких известий о «Бивере», никаких известий обо мне. Их мучили самые худшие предположения, и в конце концов они уступили нажиму и продали форт со всеми находившимися там мехами за сорок тысяч долларов, что составляло не более трети его реальной стоимости. Когда я всё же добрался туда с Сандвичевых островов, всё было кончено: мне пришлось поставить свою подпись под этой грабительской сделкой. Только прошу, господа, — Хант опять пыхнул трубкой и потёр пальцами бородку, — не надо слов сочувствия. Это немалое испытание, но оно позади. Вот только стоило ли всё это смерти нескольких моих спутников на нашем долгом, одиннадцатимесячном пути к Астории через весь Американский континент? Определённо, не стоило.

Лазарев в юном порыве встал с места и протянул руку Ханту. Рассказ глубоко тронул его.

   — Я не буду, Уилсон, как вы просили, говорить слова сочувствия, но позвольте предложить вам свою дружбу. Если я когда-нибудь смогу помочь вам, можете рассчитывать на меня.

Хант тоже приподнялся и молча скрепил уговор крепким рукопожатием.

   — Я засиделся у вас. Пора возвращаться к себе, на «Педлер». Между прочим, Майкл, Баранов не упомянул вам о некоторых неприятных известиях с Сандвичевых островов?

   — Нет, об этом он ничего не говорил, — встрепенулся Лазарев.

   — За день до того, как вы вернулись с островов Прибылова, с Сандвичевых на «Альбатросе» прибыл капитан Беннет. Он сообщил, что в эту зиму судно Баранова «Беринг» с большим грузом продовольствия, закупленного на островах, было выброшено штормом на рифы острова Кауаи. Островитяне растащили весь груз и, кажется, даже сняли медную обшивку с корабля: медь у них в большой цене. Так что не удивляйтесь, если Баранов попросит вас завернуть на остров Кауаи и переговорить с местным королём по поводу возврата груза.

   — Если это необходимо для компании, я это сделаю.

Хант откланялся, и Лазарев вышел вместе с ним на палубу, чтобы распорядиться об обратной доставке гостя на «Педлер».

Небо немного прояснилось. Луна проглядывала в тучах над горой Верстовой. С берега доносились песни подгулявших промышленников.

   — Спокойной ночи, Уилсон! — крикнул Лазарев, когда американец спустился в поджидавшую его шлюпку.

   — И тебе того же, Майкл! Если будет настроение, подгребай к моему кораблю. Всегда рад встретиться с тобой.

   — Непременно, — пообещал Лазарев.

Июль 1815 года

В этот июльский вечер Баранов допоздна засиделся в своей конторе. Он ждал известий о результатах допроса трёх колошей, захваченных днём на одном из небольших островков посреди залива. Накануне поступила жалоба от женщин-алеуток, собиравших на острове малину, что они подверглись вооружённому нападению. Бывший с ними русский промышленник открыл огонь, и колоши скрылись. Женщин успокоили и вновь послали на сбор ягод. Ночью в кустах была организована засада с целью захвата воинственно настроенных туземцев, если те снова объявятся на острове. План удался.

Несколько дней назад Баранову донесли, что кто-то из находящихся в гавани американцев, поставив палатку на лесной тропе, по которой дикие ходили в крепость, организовал контрабандную продажу оружия и пороха в обмен на меха. Палатку убрали прежде, чем Баранов успел предпринять розыскные действия. Но сейчас допрос захваченных колошей, у которых найдено американское оружие, мог прояснить, кто же этот корыстолюбивый храбрец, посмевший нарушить известный всем строжайший запрет главного правителя на продажу туземцам ружей и боеприпасов.

Баранов поднялся с диванчика, служившего ему для отдыха, подошёл к окну. Уже стемнело. Бледный пучок света маяка пробивал мрак у входа в залив. Зажгли фонари и на кораблях. «Форестер» под командой шкипера Пито недавно покинул гавань, уйдя к берегам Сибири. Но три американских судна ещё стояли на рейде — «Педлер», «Альбатрос» и «О'Кейн». На одном из них находился человек, посмевший бросить вызов установленным компанией порядкам. Что ж, кто бы он ни был, ему придётся дорого заплатить за это.