Читаем Правитель Аляски полностью

   — Надеюсь, пока вы находитесь здесь, вы уже слышали о нью-йоркском меховом торговце Якобе Асторе. Это мой компаньон. Несколько лет назад мы вместе основали Американскую меховую компанию. Вели дела и с Барановым, но у Астора были большие планы относительно побережья Калифорнии. Он решил основать там постоянное поселение — в устье реки Колумбия, чтобы скупать меха у индейцев — и по побережью, и внутри континента. Туда четыре года назад был направлен корабль «Тонкин» с людьми и материалами для постройки форта. Мне же мистер Астор поручил возглавить сухопутную экспедицию, которой следовало достичь будущей фактории Астория — так её было решено назвать — с верховьев Колумбии. Мы должны были завязать по пути деловые отношения с окрестными племенами и убедить их в выгоде торговли с нами. Для этого предстояло пройти всю Америку с востока на запад, перевалить через Скалистые горы. Поверьте мне, господа, что на моей родине людей, которые сделали это до меня, можно сосчитать по пальцам одной руки. И Астор поручил эту экспедицию именно мне, поскольку я хорошо знал бассейн Миссисипи и Миссури, несколько лет занимался там коммерцией, живя в Сент-Луисе. Итак, я прибыл в Монреаль, чтобы набрать в поход подходящих спутников, закупить припасы, товары для торговли с индейцами и, что было не последним делом, большие прочные каноэ, способные выдержать немалый груз и дальнее плавание. Мне повезло: удалось перевербовать нескольких отличных парней из канадской Северо-Западной компании, соблазнить своими планами опытных трапперов, и вот всё готово, и в июле мы двинулись давно проложенным водным путём меховых торговцев, по реке Оттаве, по озёрам Гурон и Мичиган, пока через Верхнее озеро не вышли к истокам Миссисипи, откуда спустились до Сент-Луиса...

В этот вечер Хант был явно в ударе. Покуривая трубку и неторопливо попивая вино, он живо повествовал о том, как с превеликими трудностями добрался до Скалистых гор. Уже наступила зима, когда отряд Ханта начал преодолевать горы, следуя узким ущельем вдоль русла небольшой реки с бешеным течением и многими порогами, делавшими её совершенно непригодной для навигации.

   — И когда мы спустились наконец с гор и повстречали на равнине индейский лагерь, выглядели мы, вероятно, от перенесённого голода и тягот пути, так страшно, что индейцы, едва увидели нас, разбежались кто куда. В лагере осталось несколько лошадей и собак. Господа, — мечтательно вздохнув, сказал Хант, — раньше я и не подозревал, что мясо собаки может быть таким вкусным... Встреченные по пути племена давали нам ориентир, как лучше идти к реке, которая течёт к Большому Солёному Озеру, как они называли океан. Сплавляясь по Снейку, мы в конце концов вышли на Колумбию и к середине февраля достигли Астории. Но радость встречи была омрачена горестным известием о том, что бриг «Тонкин» с частью наших людей был захвачен в заливе враждебными племенами. Они вырезали всю команду, а на следующее утро вновь поднялись на палубу, чтобы разграбить корабль. И тут последовал ужасный взрыв, разметавший обломки брига и тела индейцев по заливу: на судне оставался один раненый, наш торговый агент Льюис, и вот таким образом, взорвав пороховой погреб и себя вместе с ним, он отомстил за смерть своих товарищей...

Хант попыхтел трубкой, минутой молчания чтя память коллеги.

   — Когда до оставшихся в Астории дошли вести о гибели корабля, положение их стало критическим. Их было не так много, и они не чувствовали себя в безопасности. И знаете, что спасло их? — хмыкнул Хант. — Начальник партии, Дункан Мак-Дагл, узнал, что местные племена как огня боятся заболевания оспой, несколько лет назад скосившей значительную часть населения, и решил сыграть на этом страхе туземцев. Он созвал в свой дом индейских вождей, показал им небольшую бутылку с каким-то лекарством и сказал, что в этой бутылке у него надёжно закупорена оспа, но стоит открыть пробку — и болезнь выйдет наружу и произведёт страшный мор. Понятно, что такая перспектива очень напугала доверчивых индейцев, и те стали умолять Дункана не делать им вреда, клянясь, что они верные друзья белым. Что же касается резни на «Тонкине», заявили индейцы, то это сделали люди из другого племени, их враги. С тех пор наш изобретательный Дункан Мак-Дагл получил у индейцев прозвище Великого Повелителя Оспы...

Офицеры весело рассмеялись, а Повало-Швейковский, пользуясь паузой, сказал:

   — Это напоминает истории, которые я слышал здесь о Баранове. Он ведь тоже считается у местных племён великим шаманом, и такую репутацию Баранов заработал некоторыми хитроумными трюками. Рассказывают, что он ставил перед собой пленных туземцев, давал им в руки лук и приказывал стрелять в него, целясь прямо в сердце. Но стрелы отскакивали от надетой под рубаху стальной кольчуги, и это повергало индейцев в священный трепет. Потом он продемонстрировал какие-то фокусы с магнитом, и так они окончательно уверились, что он колдун. Туземцы зовут его На ну ком, и одно это имя держит в страхе местные племена.