Читаем Правитель Аляски полностью

   — Вот и славно. Вы не думайте, ваша светлость, я и сам понимаю, что под лежачий камень вода не течёт, и неоднократно делал представления наверх о необходимости развивать торговлю в Калифорнии, да всё без толку, отмахиваются: что нам, мол, от этой земли, кроме одних убытков! Водворение вашей компании на севере поначалу крепко нас напугало, но, как увидели, что далее к югу вы не продвигаетесь, так мы и успокоились. А между тем американские торговцы, которые каждый год курсируют вдоль наших берегов и подпольную торговлю ведут, много беспокойств нам доставляют. Для защиты от них попросил я, чтобы нынешним летом военный фрегат сюда прислали. Американские корабельщики неоднократно попытки уже делали высадиться здесь и обосноваться на наших берегах. Сталкиваясь с их наглостью, вынужден я был учредить по всему побережью регулярные конные дозоры. И если увидят дозорные, что приближается чужое судно, так пришпоривают коней — и в ближайший форт за подмогой. На днях получил я из форта Сан-Диего рапорт, что американское судно из Бостона под командой некоего Оливера Кимпбелла высадило на берег команду людей, которых бдительные наши дозорные захватили. Взяли штурмана и с ним четырёх матросов. По их показаниям, пришли они сюда с Сандвичевых островов и держали курс к вашим владениям на северо-западных берегах, чтобы променять там на меха груз боеприпасов и разных товаров. На наш же берег вышли будто бы для набора свежей воды. Но я эти сказки уж не однажды слышал и цену им знаю. Я велел коменданту Сан-Диего заковать их и отправить под конвоем в Санта-Блаз, где для таких, как они, крепкие камеры у нас имеются. И я уверяю вашу светлость, что столь же твёрдо собираюсь поступать и со всеми прочими незваными сюда пришельцами.

   — Примите мои поздравления, ваша честь, с успехом этой операции. Я вполне понимаю необходимость столь решительных действий, особенно по отношению к бостонцам, которые и нам немало вреда чинят, тайно продавая туземцам оружие и боеприпасы, которые эти свирепые люди против нас и обращают.

   — Нет-нет, — часто с шутливостью заключал беседы губернатор, — само Провидение направило вас сюда и дало нам возможность лучше понять друг друга.

Между тем всё было готово к плаванию. В честь отхода корабля был дан прощальный банкет, и в начале мая «Юнона», обменявшись салютом с гостеприимной к русским морякам крепостью, пошла в обратный путь.

   — Я буду часто писать тебе и постараюсь вернуться поскорее, — прощально целуя Кончиту, пообещал Резанов.

Устремлённые на него с любовью и нежностью глаза прекрасной испанки остались в его памяти навсегда.

Ново-Архангельск,

июнь 1806 года

Обратный путь занял чуть более месяца. Прибывший на борт «Юноны» Баранов встретил Резанова с хмурой сдержанностью, не скрывая, что мало доволен слишком долгой отлучкой судна в Калифорнии. Но когда, уединившись с ним в каюте, Резанов рассказал, каких трудов стоило ему получить в конце концов продукты питания, что задержался он не по прихоти, хотя и сумел обручиться с дочерью коменданта крепости Сан-Франциско, лицо Баранова просветлело, и он, пропустив мимо ушей упоминание камергера о редкой красоте избранницы, сразу ухватил основное: перспективы резкого потепления отношений, благодаря этой связи, между властями Калифорнии и Русской Америкой.

   — Виды-то какие, Николай Петрович, открываются! — восторженно воскликнул Баранов. — Глядишь, в скором времени они и разрешение на промысел у своих берегов дадут и не придётся нашим охотникам, как ночным ворам, тайком рыскать у их берегов.

   — Наберись терпения, Александр Андреевич, — радуясь его радости, сказал Резанов, — мы и торговать со всей Гишпанской Америкой будем.

У Баранова новости были неутешительными. От цинги скончалось почти два десятка русских и примерно столько же алеутов. Многие обезножели.

   — Сколько на трёх ногах, с костылями ковыляет, сам, Николай Петрович, увидишь.