Читаем Правитель Аляски полностью

Накануне они вместе съехали на берег, где нанесли визит губернатору дону Висенте де Сола. Рекомендательное письмо от вице-короля, которым запасся Головнин во время посещения Лимы, сразу расположило губернатора к капитану «Камчатки», и он обещал не только предоставить всё необходимое для дальнейшего плавания корабля, но и любезно предложил Головнину вместе с офицерами шлюпа совершить ознакомительную поездку в находящиеся неподалёку испанские католические миссии, для чего даже выделил лошадей. Поскольку же Гагемейстер, как выяснилось, торопился отправиться с грузом закупленной пшеницы обратно в Ново-Архангельск, Головнин, отпустив офицеров шлюпа прогуляться в миссию, сам предпочёл посвятить пару дней обсуждению с капитаном «Кутузова» насущных дел, касающихся положения российских американских колоний.

   — Баранов считает, — продолжал разговор Головнин, — что на намерениях компании обосноваться на Сандвичевых можно поставить крест.

   — Трудно не согласиться с ним, — заметил Гагемейстер, — особенно после неудачного вояжа туда Подушкина. Я бы хотел, Василий Михайлович, обратить твоё внимание на другой район. Политическая ситуация в гишпанских колониях предоставляет компании возможности активизировать промышленную и торговую деятельность в Калифорнии. Я отправил в Петербург донесение о моей встрече в Перу с тамошним вицероем и об итогах бесед с местными перуанскими чиновниками, во время коих мне говорили, что власть в гишпанских владениях в Перу и Чили постепенно переходит в руки инсургентов. Мне дали понять, что в скором времени порт Кальяо может быть открыт для всех наций, и, к моему немалому удивлению, никто в беседах не выразил тревоги и беспокойства по поводу нашего форта Росс.

   — Я тоже заметил подобные настроения во время пребывания в Перу, — счёл нужным вставить Головнин.

   — Уловив эту тенденцию, — говорил Гагемейстер, — я развил перед моими гишпанскими собеседниками ту мысль, что дружба и торговое сотрудничество между нашими нациями в Новом Свете могут принести такие же хорошие результаты, какие имеем мы благодаря дружеским отношениям в Свете Старом. Поскольку же и мы, и они в равной степени испытываем неудобства от американцев и англичан, стремящихся сделать в этих краях оседлости и вредить нашей торговле, то совокупными силами будем в состоянии удалить незваных гостей. Как понял я по их реакции, гишпанцы сочли мои рассуждения весьма здравыми и явно считают для себя меньшим злом соседство русских, нежели американских торговцев, коих, несомненно, опасаются.

   — Теперь понимаю, Леонтий, — встав с кресла и с хрустом расправив плечи, сказал Головнин, — почему после столь обнадёживающих разговоров ты тут же поспешил в Калифорнию, дабы добиться у туземных тоенов уступки земли под форт Росс.

   — Я действительно посчитал, что момент благоприятный и надо ковать железо, пока горячо. Тем более что проживающие близ Росса племена очень недовольны гишпанскими миссионерами, обращающими их в рабство, и видят в соседстве русских защиту для себя от гишпанцев, как и от враждебных им других племён.

   — А ты, Леонтий, — с одобрительной улыбкой сказал Головнин, — определённо делаешь большие успехи в искусстве дипломатии.

   — По-твоему, я сделал что-то не так? — с подозрением, не шутит ли собеседник, спросил Гагемейстер.

   — Да нет, ты сделал всё как надо, и едва ли кто-нибудь на твоём месте сделал бы лучше. Как твои торговые дела здесь, ты ими доволен?

   — В целом — да, хотя торговые операции стоили мне немало нервов. Я готов был взять на борт восемнадцать тысяч пудов пшеницы, но на каждом шагу сталкивался с необходимостью давать за сотрудничество взятки: на пятьсот пиастров одних подарков губернатору да на такую же сумму — его чиновникам. А под занавес с меня потребовали ещё уплатить пошлину за провоз груза. Тут уж я взъярился и заявил, что это подлинный грабёж. И как ты думаешь, на чём же основываются такие посягательства на мой карман? Губернатор вежливо, хоть и со смущением в очах, растолковал мне, что они тут годами не получают жалованья и других средств достать денег у них нет. Тогда, уплатив в придачу пошлину, весьма, к счастью, скромную, я умерил свой аппетит в Монтерее до семи тысяч пудов и поспешил в миссию Санта-Крус на севере Монтерейской губы, где закупил у святых отцов безо всякой пошлины ещё одиннадцать тысяч пудов хлеба. Вот так, Василий Михайлович, — поучающе закончил Гагемейстер, — и получается, что и в Новом Свете в обход законов действовать зачастую много выгоднее, чем по оным.

Головнин, усмехнувшись, подошёл к висящему на стене каюты портрету императора Александра и сказал: