— Имущество моё небогатое. Ружьё, патроны, два ножа, немного из бельишка да толика деньжат, что удалось скопить.

   — Заберите всё, что вам надо. Сегодня мы зальёмся водой, а завтра пойдём в обратный путь.

Вечером Тараканов простился с матросами корабля и друзьями-промышленниками, делившими с ним радости и беды жизни на Сандвичевых в составе отряда Шеффера, и съехал на берег. Он попросил лейтенанта Подушкина передать привет Александру Андреевичу Баранову и объяснить мотивы своего поступка. Он не хотел, чтобы его считали дезертиром и надеялся, что Баранов его поймёт. А что подумает о нём капитан-лейтенант Гагемейстер, Тараканову было совершенно безразлично.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Ново-Архангельск,

июнь 1818 года

В этот день капитан-лейтенант Гагемейстер принимал в своей каюте на шлюпе «Кутузов» французского морского офицера Камиля Рокфеля, впервые пришедшего в Русскую Америку на купеческом судне «Бордосец».

С Рокфелем он встречался год назад, когда их корабли стояли неподалёку друг от друга в порту Кальяо, близ Лимы. У них оказались общие знакомые, и этого было достаточно, чтобы почувствовать взаимное расположение. Тогда Гагемейстер подсказал французскому коллеге, что, если тот хочет вести выгодную торговлю, ему стоит побывать в Калифорнии и завязать коммерческие отношения с богатыми продуктами питания испанскими миссиями. Рокфель не пренебрёг советом, и их корабли вновь сошлись в одной гавани в порту Сан-Франциско, где командир «Кутузова» закупал хлеб по пути к Ново-Архангельску. При повторной встрече капитан Гагемейстер упомянул Камилю Рокфелю, что они могли бы заключить взаимовыгодный контракт по совместному промыслу морского зверя — калана, мех которого высоко ценится в Китае.

И вот француз, помня о приглашении русского капитана, пришёл в Ново-Архангельск, и сегодня они уточняли последние детали предстоящего соглашения.

   — Итак, — подытожил Рокфель, — вы предоставляете мне сорок двулючных байдарок и шестьдесят охотников-алеутов...

   — Примерно шестьдесят, — поправил Гагемейстер. — Окончательное число охотников определится на Кадьяке, где вы возьмёте байдарки и алеутов. Люди могут быть заняты в других экспедициях, но в письме тамошнему правителю я всё же указываю цифру шестьдесят. Об их пропитании можете не заботиться. Это мы берём на себя. У них довольно специфичные вкусы: алеуты не могут жить без рыбы, особенно сушёной — юколы и китового жира. Да ещё очень привычны к табаку.

   — Какой район промысла вы мне рекомендуете?

   — Самые богатые каланом места расположены поблизости отсюда, в районе архипелага Александра. Поищите счастья у островов Принца Валлийского. Но я должен предупредить вас, Камиль, что местные туземцы, — русские называют их колошами, — весьма воинственны. Они на дух не выносят алеутов, тем более когда те охотятся в угодиях, которые колоши всегда считали своими. Будьте готовы к тому, что на вас могут устроить засаду, особенно в случае высадки на берег, и предупредите об этой опасности своих матросов. Они должны быть хорошо вооружены. Охрана охотников во время экспедиции — это ваша забота, и этот пункт мы непременно оговорим в контракте.

   — А если нам всё же не удастся уберечь алеутов и кто-либо из них погибнет?

   — Раньше компания мирилась с такими потерями и не просила своих иностранных партнёров компенсировать их. Ваши матросы ведь тоже будут подвергаться риску. Но я намерен установить здесь новые, более справедливые порядки, в том числе страховку жизни людей, посылаемых в опасные экспедиции. Мы должны возмещать их семьям потерю кормильца по вине компании. И потому я предлагаю записать в контракте ваше обязательство выплатить Российско-Американской компании по двести испанских талеров за каждого убитого алеута.

Рокфель озадаченно взглянул на Гагемейстера и спросил:

   — А что, их часто убивают?

   — Иногда всё проходит благополучно. Но время от времени такое случается.

   — Хорошо, — согласился француз, — пусть будет по-вашему, капитан. Я полагаю, это справедливо. Итак, сорок байдарок, шестьдесят алеутов, я выплачиваю вам по двести испанских талеров за каждого убитого алеута — в случае их возможной гибели, и число добытых шкур мы делим пополам. На какой срок я могу получить охотников?

   — Надеюсь, полтора месяца после выхода корабля с Кадьяка вас устроит?

   — Думаю, что да.

   — Мы составим два идентичных текста, на русском и французском языках. Завтра контракт будет готов, и добро пожаловать ещё раз ко мне для его подписи.

   — Благодарю вас, капитан Гагемейстер.

   — Ещё по рюмочке вина?

   — Спасибо, не откажусь.

Когда они вышли на палубу, Гагемейстер увидел входящий в залив корабль «Открытие».

   — Наконец-то, — пробормотал он по-французски.

   — Кажется, это русский корабль, — сказал Рокфель. — Он принадлежит вашей компании?

   — Да, это наш корабль.

   — Откуда он возвращается?

   — С Сандвичевых островов, — сдержанно ответил Гагемейстер. Он не был настроен вдаваться в подробности относительно целей плавания на острова компанейского корабля.

Но француз не отставал:

   — Так вы ведёте торговлю и на Сандвичевых?