Читаем Правитель Аляски полностью

Приглашённый на торжественную церемонию в числе почётных гостей, капитан с плохо скрытой скукой внимал обряду церковного бракосочетания, не чая, когда же всё это завершится и он сможет вдохнуть свежего воздуха. В небольшой церкви народу набилось столько, что и яблоку негде упасть — сплошь бородатые промышленники и узкоглазые алеуты. Толпа напирала, каждый хотел хоть одним глазком взглянуть на счастливых молодожёнов, до Гагемейстера доносились возбуждённые реплики, что сегодня у Баранова пир будет горой и якобы всех зовут. Кажется, эти люди воспринимали бракосочетание барановской дочери как событие чрезвычайное по своей важности, и Гагемейстер не мог понять, почему, с какой это стати немощный Баранов, известный своей строгостью к подчинённым, настолько популярен здесь, что даже его непримиримые враги, колоши, прослышавшие о торжестве в русской крепости, приплыли на своих остроносых батах, чтобы поздравить главу русских поселений и преподнести ему подарки. «Что это, особого рода страх, раболепие, стремление выслужиться, использовать момент для демонстрации личной преданности? Нашли себе царя-батюшку и благодетеля! И никто не знает, какой вред принёс Баранов компании и посланным им на Сандвичевы людям. Нет, — всё с большей решимостью, не достояв до окончания службы и пробираясь в толпе к выходу из церкви, думал капитан Гагемейстер, — хватит, правлению этого самодура пора положить конец».

С таким настроением он явился после полудня в дом Баранова, где в банкетном зале уже были заставлены разнообразной снедью столы. Баранов умудрился даже приобрести у туземцев мясо горных козлов, и, должно быть, немалая часть фруктов и овощей, прибывших недавно из Калифорнии на «Чирикове», тоже пошла на свадебное торжество.

Капитан Гагемейстер сидел недалеко от жениха и видел, что, несмотря на уже переполненный зал, гости всё продолжали подходить, толпились по стенам, некоторые сидели прямо на полу — какие-то увечные и убогие, с бельмами на глазах, приковылявшие на костылях. «Не дом начальника, а богадельня», — с отвращением думал Гагемейстер. Безместных обходили слуги с полными подносами; с них жадно хватали куски жаркого, запечённую в тесте рыбу, — кому что удавалось урвать. В зал вкатили две бочки вина, и возле них тотчас начался галдёж, свалка. Но все дружно стихали, когда за столом провозглашались здравицы в честь молодых и в честь Баранова. Оглушительно гремело «Горько!», и пару раз, повинуясь точно поданным сигналам, с крепостных бастионов прогремели орудийные залпы.

Переводя взгляд на офицеров своих кораблей, Гагемейстер видел, что они относятся ко всему этому балагану как-то иначе, с весёлым изумлением в глазах, словно уверяясь, что рассказы о легендарных барановских пирушках не выдумка. Молодые же были поглощены лишь собой, сидели тихие, внутренне просветлённые и, по-видимому, мало внимания обращали на всю эту кутерьму.

В назначенный час вышел на подмостки небольшой оркестр, задудела дуда, запиликали скрипки, появились и песельники и дружно заголосили никогда не слышанные капитаном Гагемейстером старинные обрядовые песни. А раскрасневшийся от выпитого вина Баранов сиял. Ему весь этот ярмарочный балаган был, похоже, очень по нраву. Две пожилые алеутки подхватили его под руки и повели в круг. Баранов притоптывал ногой, изображая задорную пляску. В зале пахло потом, табачным духом.

«С меня хватит, достаточно», — с угрюмым раздражением подумал Гагемейстер и, ещё раз поздравив от себя молодых, вышел из-за стола и стал пробираться к выходу. За ним, словно по команде, заторопились и другие офицеры с подчинённых ему кораблей. У двери из зала капитан Гагемейстер оглянулся и с удовлетворением отметил, что из флотских за столом остались лишь лейтенант Новосильцев да не один год служивший в компании лейтенант Подушкин.

Гульба шла и на улице. Пока офицеры добирались до своих шлюпок, им не раз пришлось обходить стороной шатавшиеся по селению пьяные компании. Они уже отплывали к кораблям, когда на берегу послышалась беспорядочная ружейная пальба.

Капитан Гагемейстер был мрачен, ни с кем не заговаривал, и уловившие настроение командира офицеры тоже прекратили обмениваться впечатлениями и стеснённо примолкли. В ближайшие же дни, с решимостью думал Гагемейстер, как только пройдёт этот свадебный угар, он заявит Баранову о смещении с должности. Всему этому разгильдяйству пора положить конец.

Баранов заранее позаботился о том, чтобы для молодых были подготовлены две комнаты на верхнем этаже, служившие прежде для приезжавших в Ново-Архангельск важных гостей.

После свадьбы он чувствовал себя нехорошо: сказывались последствия крепкой выпивки и сытного застолья, но, несмотря на недомогание, духом он был бодр. Гуляли на свадьбе весело, как в лучшие годы. Все довольны, обошлось без драк, без скандалов. А главное — устроена судьба его любимицы, Иринушки. Теперь можно было подумать и об осуществлении планов, которые из-за других дел откладывал на потом.