Читаем Правила игры полностью

Я сполоснул чашку тоником, выплеснул его в форточку и налил себе из термоса кофе.

— Ли, — назвался китайчонок.

Стою ли я того, чтоб мне отвечать и вообще заводить со мной отношения, он взвешивал долго и обстоятельно.

— Мальчик! — повторил Янь Хуэй с оттенком презрения.

— Значит, Ли. — Я потрепал его по жестким волосам. — Ну и сколько же тебе лет?

Китайчонок поджал губы.

— Хочу, — ответил он.

Это уже, как я догадался, относительно моего предложения насчет бутербродов. Я протянул ему ломтик хлеба с ветчиной, накрытый сверху долькой помидора. Прикончив его и все остальные, Ли взялся за цыпленка. Надо полагать, особенным вниманием его здесь не баловали. Когда цыпленок отправился вслед за прочей снедью, Ли облизнул пальцы, и семь из них были предъявлены мне. Семь лет ему было, китайчонку Ли, и больше он от меня уже не отходил.

У молодого китайца, поведавшего мне за столом о секретах врачевания доктора Чена, я выяснил, что мать Ли скоро год, как умерла от рака. Родом она была из провинции Гуандун, бежала в Москву, как и многие ее соотечественники, от нужды, но и здесь ей не суждено было найти свою удачу. Отца у мальчишки не имелось вовсе, и в посольство его на совете местной фактории постановили не сдавать. Такова была и просьба его матери перед смертью. На родине Ли ждал приют куда более суровый. Так он и остался «сыном полка». Парень он был сообразительный и упорный. Общаясь с покупателями китайского ширпотреба, довольно сносно овладел русским и как мог старался отрабатывать свой хлеб: бегал в магазины и по мелким поручениям.

Ночью, когда я спал, деликатно отгороженный ото всех прочих постояльцев шелковой ширмой, вытканной розовыми ласточками, Ли бесшумно покинул свою раскладушку, подобрался ко мне и пристроился рядом. Сон мой был чуток, и я тут же открыл глаза. Зрачки Ли, пристально смотревшие на меня, были темнее ночи.

— Ты завтра уйдешь, — сказал Ли.

— Уйду, — согласился я.

— Возьми меня с собой. — Китайчонок прижался теплой щекой к моему плечу.

— Спи. — Я обнял его, и он затих.

Утром нас разбудил громкий топот и выкрики, раздававшиеся по всему коридору.

— Облава. — Ли посмотрел на меня с тревогой.

Смысл этого слова был ему хорошо знаком. Испугался он, как я понял, больше за меня.

Сбросив одеяло, я быстро оделся. Рейд милиции был, вероятно, плановым. Однако и нельзя было исключать, что спланировал его кто-то из чинов именно с дальним прицелом на мою поимку. Не верю я в совпадения. Как не верил, так и не верю.

— Я вернусь! — сказал я китайчонку. — Обязательно!

И надел ему на шею свой образок на гайтане.

Мощный удар чуть не снес дверь с петель, только лишь я выглянул из-за ширмы.

— Видчиняй! — донеслось из коридора.

Не перевелись еще хохлы на Руси.

Почтенный Янь Хуэй трясущимися руками открыл замок.

— Побачимо! — Румяный сержант в камуфляже, отстранив старика дулом автомата, ввалился в комнату.

Приготовившись к худшему, я наблюдал за ним в прорезь между створками ширмы. Ли, вцепившись в мои джинсы, стоял тихо, как сломанные часы.

Сержант жестом поманил Янь Хуэя.

— Прохаю ласково: гроши е?! — спросил он, озираясь через плечо.

— Моя не понимай! — пролепетал китаец-переводчик.

— Зовсим?! — ехидно поинтересовался сержант. — Мени щесь здаеться, що ты брешешь, китайчик!

Он ухватил старика за ворот и, подтянув к себе, показал ему кулак размером с аллигаторову грушу.

— Як зараз в ухо вдарю!

Я сделал невольное движение в его сторону, но тут в комнату заглянул еще один представитель силового ведомства.

— Чего тут у тебя, Василь?! — спросил он деловито.

— Та шо?! Вот ховался, бачишь?! — Василь встряхнул перепуганного китайца. — Треба вдарить зараз, щоб вин знав, як ховатись!

— Документы! — обратился вновь прибывший к старику. — Паспорт! Регистрационное удостоверение!

Пока второй боец разбирался с Янь Хуэем, сержант приступил к обыску.

— Тю! — воскликнул он, отодвигая в сторону ширму. — Щоб мне лопнули глаза! Це кто ж такий?! И шо з такими китайчиками роблють?!

Я убрал Ли за спину, и в следующую секунду беспечный сержант ухватился обеими руками за пах.

— Вин мени вдарил! — застонал он, с тревогой прислушиваясь к происходящим внутри него процессам. — Вин вдарил мени! — В голосе его прозвучала неподдельная мука. Значит, было за что переживать.

Я подхватил свою кожаную куртку, взлетел на подоконник, вынес плечом стекло и сиганул вниз. Второй этаж, конечно, не шестой, но колено я себе расшиб основательно.

— Тримай его, хлопцы! — неслось из разбитого окна. — Вин мени вдарил! Швидче тримай!

Прихрамывая на ушибленную ногу, я добежал до остановки и запрыгнул в отходящий троллейбус.

Преследователи мои коли и были, то остались где-то далеко позади.

— Меня выкурили! — сообщил я коротко Руслану, набрав на «мотороле» его номер и дождавшись отзыва. — Перезвоню, как оторвусь!