Читаем Правила игры полностью

— Интерпол! — представился я, выбив дверь прикладом. — Всем бросить оружие и лечь вниз лицом!

Сначала о доски грянуло что-то твердое и легкое, а затем упало нечто мягкое и тяжелое. И только после этого я нашарил на стене выключатель. Нашаривать выключатели за истекшие двое суток стало для меня делом привычным.

Бордовый с кистями абажур — я думал, таких и не бывает уже — осветил чудную панораму. Сам депутат Раздоров, придавив толстой щекой доски и раскинув руки, будто апостол новой веры, готовый к распятию, лежал в теплых байковых кальсонах на чистом лакированном полу. Рядом с ним, как я и предполагал, валялась двустволка. А вот кто валялся в кровати, вздрагивая под одеялом, было пока не ясно.

— На меня напали, — засопел Раздоров, не меняя позиции. — Вы должны меня защитить.

— Уже! — Я рывком сдернул с постели одеяло.

Под ним пряталась дрожащая от страха, а теперь еще и от холода девчонка-подросток лет пятнадцати, не старше. Губы и подбородок у нее тоже подрагивали. Нимфетка была, вычурно изъясняясь, в первозданном костюме Евы, а проще — голая, как сама правда. Дабы прикрыть наготу, она схватилась за подушку, но тут же ее и бросила. Потряхивая грудками, энергично взялась обшаривать изголовье и затем всю постель. Пропажа какой-то ценности девицу испугала куда серьезней, чем появление страшного мужика в черной маске и с «ремингтоном» наперевес.

— Что-то потеряли, мадам? — справился я из вежливости. — Девственность, аванс, украшения?

— Украшения! — Она подобрала с пола упавшие дешевенькие клипсы и, усевшись самым бессовестным образом по-турецки, стала их примерять.

— Это ваш папа? — Я ткнул дулом ружья в широкую депутатскую задницу.

— Не имеете права! — подскочил Раздоров.

— Лежать, — придавил я его подошвой ботинка.

— Интерпол не имеет права! — забормотал избранник. — Международный конфликт!.. Здесь другая юрисдикция!

— А ваш папа разрешает вам с чужими папами трахаться? — продолжил я допрос юной развратницы.

— Я сама! — пояснила она, деловито собирая разбросанную по комнате одежду.

Припомнив, что одноименное женское ток-шоу идет по телевизору почти параллельно с передачей «Спокойной ночи, малыши!», я просто сел. Причем сел на разобранную постель народного трибуна:

— А «Про это» вы, случайно, не смотрите?! Там про это очень много рассказывают!

— Чего?! — Закончив туалет, девица уставилась на меня, будто впервые увидела.

— Ничего! — гаркнул я. — Брысь отсюда!

Она сорвала со стенного крючка шубейку из чего-то растительного и мигом пропала за дверью.

— Теперь с вами. — Я повернулся к притихшему депутату. — У вас есть письменное разрешение на случку с детьми от шестнадцати и младше?

— А у вас ордер есть?! — Вскочив на ноги, Раздоров возродился, словно птица Феникс из пепла. — Ордер покажите! Я государственное лицо! Депутат палаты!

— Нижней палаты, — уточнил я, глядя на его дезабилье. — Наденьте-ка брюки и дальше по порядку.

— На меня напали! — Облачаясь в костюм, Раздоров изложил свою версию происшедшего. — Это не мафия! Это — происки левых! Скоро президентские выборы, и я — баллотируюсь! Хотели учинить надо мной расправу в собственном очаге! Негодяи! Ничего-ничего! Он — все видит!

Раздоров указал пальцем на абажур с кистями.

— Оставим высшую материю, — постарался вернуть я его к насущным вопросам. — Дальше, пожалуйста.

— Я спас эту девочку и спасся сам! — Депутат предложил мне разделить с ним общую радость. — Теперь страна может спать спокойно! Раздорова еще никто не заставал врасплох! И впредь, и отныне, и во веки веков!

— Аминь, — отозвался я. — Сколько было в особняке охранников?

— Четверо. — Депутат щелкнул запонками и принялся завязывать узел галстука. — Пять обученных собак на участке. Еще мой водитель в гараже. Прислугу я к ночи отпускаю!

— Гараж подземный?

— Да. Две машины служебного назначения и одна — подарок шейха из Саудовской Аравии. Жест доброй воли. И — «харлей» моего старшего оболтуса.

— Водитель ваш был вооружен?

— А как же, товарищ! Он же тело мое охранять обязан в дороге! — Раздоров, причесавшись перед настенным зеркалом, повернулся ко мне и стал опять похож на Раздорова — известного политического деятеля, неутомимого борца с коррупцией во всех эшелонах и некоторых тамбурах Кремля. — Ваше удостоверение можно посмотреть? Вы кто?!

— Я — человек с ружьем, — признался я хозяину резиденции. — Ружье заряжено. Иногда — стреляет. Я буду спрашивать, а вы — отвечать, договорились? Как в старые добрые времена.

— Посмотрим, — уклончиво заметил Раздоров.