Читаем Правила боя полностью

Через пару минут он вернулся с черной курткой лейтенанта ВВС США, ловко вывернул ее наизнанку и подал Тереку.

– Одевай, издалека за мусульманский комбинезон сойдет.

Терек, морщась, натянул куртку.

– Нормально, – дружно сказали спецназовцы. – Пошли на абордаж!

Вертолет с морпехами пролетел над «Дефендером», почти коснувшись его винтов посадочными лыжами, опустился, и из него один за другим выпали четыре морпеха с автоматами в руках. Сидевший за штурвалом маркиз с трудом выровнял внезапно полегчавший вертолет, пролетел над самой водой еще с милю и только потом поднял машину вверх. Зачем нужно было поступать именно таким образом, он не знал, но об этом просил человек с русской фамилией Шахофф, а ему маркиз Брокберри отказать не мог.

Тем более, это был такой пустяк – высадить в нужном месте четырех вооруженных людей, после этого, сказал мистер Шахофф, он может немного полетать над океаном, но обязательно должен вернуться на этот грузовой корабль, и тогда они все вместе полетят обратно в замок. И еще, сказал мистер Шахофф, если все закончится хорошо, то он сделает все возможное, чтобы его, Генри Рингкуотера, выпустили, наконец, из санатория и позволили жить в своем замке, посреди болот.

– Дай-то бог, дай-то бог! – сказал сам себе Рингкуотер и, заложив широкий круг над океаном, полетел в сторону сухогруза.

Двое спецназовцев спрыгнули на корпус подлодки, помогли перебраться Тереку, третий, с большой спортивной сумкой, спустился сам.

– Дай мне, – сказал Терек и принял из рук «спеца» тяжелую, найденную среди такелажного барахла, кувалду.

– Тяжелая, черт! – буркнул он и начал выстукивать на крышке люка какой-то причудливый ритм.

– Чего ты стучишь? – поинтересовался «спец».

Терек молча отмахнулся и продолжал с остервенением барабанить по люку.

Морпехи, держа оружие над водой, добрались до качавшегося на поплавках вертолета и уцепились за его хвост, чтобы отдышаться и послушать, что происходит в кабине. Оттуда доносилась гортанная арабская речь, говорили двое или трое одновременно и понять, ссорятся они или просто рассуждают о погоде, было невозможно. Тут в арабский разговор вмешались глухие русские матюги, и морпехи переглянулись. Один из них ловко вскарабкался на корпус вертолета, добрался до ротора и, вынув из заплечной сумки здоровенный гаечный ключ, сунул его рукоятку в открытый редуктор винта.

– Хрен у меня полетаешь, пока я не разрешу, – пробормотал он и соскользнул на хвост к остальным бойцам.

Крышка люка немного приподнялась, Терек проорал что-то, то ли по-туркменски, то ли на говоре Чечни, крышка приподнялась еще чуть-чуть, изнутри утробно зазвучал невнятный голос.

– Ну, еще немножко, давай же, ну! – шептал стоящий у люка спецназовец.

Терек произнес еще одну длинную фразу, в которой можно было понять только несколько раз повторенное имя Аллаха. Крышка еще немного приподнялась. «Спец» швырнул в раскрывшуюся щель гранату и отпрянул в сторону. В это время со стороны вертолета с террористами донеслась длинная автоматная очередь…

Все, что произошло в дальнейшем, заняло не больше минуты. Я, стоя в рубке рядом с Барковым и Николаевым многого не видел и потому знаю об этом только по рассказам других…

Вместе с автоматной очередью с обеих сторон вертолета вынырнули морпехи и синхронно, как отражения в большом зеркале, выдернули со своих мест сидящих у дверей террористов…

Стоявшие у люка Терек и «спец» замертво упали в воду…

Вместо занятых своим делом морпехов, из воды возникли еще двое и одним броском очутились внутри вертолета…

На лодку спрыгнули оставшиеся на борту бойцы и кап-три Барков…

Из вертолета вывалились два тела в черных комбинезонах…

Бойцы с Барковым спустились внутрь лодки…

Итоги операции подводили в кают-компании сухогруза «Безумная Мэри». Но прежде Шахов связался по рации с военной базой Эллингтон, оттуда прислали санитарный вертолет с командой врачей, которые забрали контуженного лейтенанта Голдинга и раненого «спеца» по имени Вася Мухин.

Вот, блин, подумал я, а не ранили бы мужика, так бы и не узнал, как его зовут!

Труп Терека и неизвестного русского, которого мы нашли в подлодке, положили в пустой каюте. Подмышкой у русского оказалась татуировка, изображающая ворона с земным шаром в когтях.

Оставались пустяки – несколько трупов террористов, плавающих в водах Атлантического океана вместе с упавшими за борт брикетами колумбийского дерьма; запертые в дальнем, хвостовом, отсеке арабы, захватившие в свое время подводную лодку «Лакшми»; неизвестные, пытавшиеся изображать из себя береговую охрану США, а также спасенный нами российский олигарх по фамилии Береговский.

Шахов долго говорил по рации со своим руководством в Вашингтоне.

Разговор, похоже, был неприятным, потому что Василий Петрович беспрестанно курил и упорно смотрел в пол, а не на нас, ожидавших результатов этой беседы. Наконец, он выключил рацию, решительным таким движением, словно постановил для себя никогда больше не пользоваться этим средством коммуникации и даже не иметь в доме радиоприемника.