Читаем PR-проект «Пророк» полностью

— Друзья мои, я стою сейчас на краю бездны. Перед лицом моим вечность, черная твердь бесконечной вселенной. Я стою спиной к вам, потому что стою впереди. Вы освещены золотым светом солнца в зените, я — заходящим солнцем, потому как я — на границе света и тьмы. Моими глазами вы смотрите в темноту, потому что вашим глазам я даровал красоту золотого блеска — прекрасного и яркого, как дневной живительный солнечный свет. Моими глазами вы смотрите в темноту, чтобы спасти от нее свои глаза.

Голос Пророка звучал в голове каждого присутствующего. Пришедшие слушать сопереживали, закусив губы, закатив глаза, впившись побелевшими ногтями в спинки передних кресел.

— Я делаю шаг вперед, моя грудь надавливает на эту черную скорлупу вечности, и она рушится. Она не в силах остановить мое движение, мое стремление к свету. Что за ней? Вы не видите этого. Но об этом скажу вам я.

Речь Пророка тонет в звуках органа.

— Я стою перед открывшимися вратами — нагой и беззащитный. Я — скелет, облеченный мышцами и затянутый сухожилиями. Даже кожа не покрывает меня, потому что кожа не может чувствовать так, как чувствуют обнаженные нервы.

Это — самое сильное чувство, которое я испытываю в своей жизни. Я переживаю его в своей смерти.

Мое освежеванное тело падет к вашим ногам, но мой дух останется в вас. В каждом, кто прикоснется к упавшему телу, в каждом, кто решит поступить, как я, в каждом, кто решит жить, как я. Живите, ибо радость жизни быстротечна. А смерть — это конец пути. Это — закрытые двери. И никто не в силах проломить их. Но я открываю их.

Моя кровь брызнет на ваши лица — пейте ее. Мое тело упадет к вашим ногам — ешьте его. И я буду жить в вас. Мой голос заговорит в ваших сердцах. Его эхо будет звучать в ваших головах. Вы даруете мне вечную смерть. Я дарую вам вечную жизнь.

Над стадионом заблистали искусственные молнии и в гигантских звуковых колонках раздались их сухой треск и громовое эхо. На секунду помост и весь стадион погрузились в тишину и во тьму. Когда ее снова прорезали лучи прожекторов, с помоста исчез кровавый дым и его поверхность была абсолютно черной. Она была бархатно-черной и поглощала кровавый свет, лишь слегка искрясь зловещими брызгами.

Розово-красное, абсолютно нагое и светящееся тело Пророка будто висело в черной пустоте. Он был неподвижен. По замершему стадиону пронесся вздох.

Пророк поднял руки, и его голос эхом вознесся над стадионом:

— Клянусь, что, умерев, я буду жить в вас!

И снова по трибунам прокатилась волна, похожая на возглас восхищения.

— И тогда в смерти вы последуете моему примеру. Я освящаю смерть, и пусть она служит жизни.

Клянитесь, что моя живая кровь будет выпита вами.

Клянитесь, что мое мертвое тело будет съедено вами.

Пророк опустил руки.

Стадион взорвался. Он ревел и рыдал. Слово «клянемся», повторенное тысячекратно, вновь и вновь, волнами прокатывалось по трибунам. Глотая слезы и задыхаясь от собственного крика, с безумно вытаращенными глазами, люди тянули к Пророку руки и лезли на многочисленные ограждения, которыми были предусмотрительно разгорожены трибуны и запруженное людьми поле.