Читаем PR-проект «Пророк» полностью

— Ты видела рок-оперу «Иисус Христос — суперзвезда»?

— Когда-то смотрела.

— Тогда ты меня поймешь. Мне неприятно, конечно, об этом говорить, но ведь ты, как я догадываюсь, была влюблена в Илью. — Он посмотрел на нее в ожидании реакции, но она промолчала. — Теперь ты сможешь этого не скрывать от меня. Наоборот, я даже хочу, чтобы ты мне сейчас это рассказала. Более того, теперь ты будешь иметь возможность рассказать о своей любви всему миру. И рассказывать станешь как можно искреннее. И за это будешь получать большие деньги. Это чище, чем торговать телом — своим или чужим.

«Сволочь», — подумала Марина, услышав последнюю фразу.

Антонович улыбался, глядя ей в глаза, и ждал — проглотит или не проглотит? Это была своего рода маленькая месть за то, что она любила Илью не так, как его. Погибни он на его месте, она бы так не изводилась.

— Я, конечно, не предлагаю тебе стать новым Пророком. Просто ты продолжишь его дело. И будешь проповедовать его идеи. И наконец-то ты не будешь ни в чем нуждаться. У тебя будет все, что ты пожелаешь.

Продолжая неподвижно смотреть на Антоновича, Марина удивленно приподняла брови. Она еще не могла осознать до конца слова Антоновича, и ей вдруг показалось, что он издевается над ней.

— Я не уверена, что смогу делать это так же, как делал Илья.

— От тебя это и не требуется. Ты должна будешь выступать, давать интервью, освящать экономические соборы. Просто присутствовать и открывать рот. Может быть, вместе с другими возглавишь Экономическую церковь. Понимаешь, у тебя замечательные внешние данные, у тебя замечательная легенда. Тебе не надо ничего выдумывать. Все, что ты скажешь об Илье, будет искренне.

— А что надо сказать?

— Тебе дадут текст, так что об этом не беспокойся. И запомни, у тебя будет все. Скажи: неужели ты думала, когда я снял тебе офис рядом с редакцией, что так все обернется? Вспомни, ты должна была просто получше его узнать. И ты согласилась на это. Разве ты могла подумать тогда, что решила свою судьбу? И если бы ты не влюбилась в него, может быть, мы не сделали бы его Пророком. Представь, как мне это было тяжело.

И в этот момент Марина осознала, что Антонович искренен. Даже если в его словах лишь часть правды. И она действительно стоит на пороге богатства и настоящей славы. Цветы у ее ног, толпы поклонников, длинные лимузины, салюты в ее честь — все самые фантастические мечты ее юности становятся реальностью. Она закрыла лицо ладонями и разрыдалась. Она не могла себя сдержать. Всё — эта комнатка, стол с блестящими приборами, Антонович — куда-то отодвинулось. Сбывалась ее мечта, сбывались видения детства.

Антонович неправильно истолковал причину ее слез. Вернее, он вообще не понял их причину. Но ему не нужна была истерика. Он нежно взял Марину за руку и почти шепотом произнес:

— Марина, успокойся. Прошу тебя. Ты должна решиться на это ради него. Такое дело достойно его памяти.

Марина оторвала ладони от глаз и посмотрела на Антоновича. «Да, это то дело, то самое дело, которому можно посвятить жизнь», — думала Марина.

— Ладно, успокойся. Выпей шампанского. — Он опять налил полный фужер прохладного напитка и поставил перед ней. Она залпом выпила.

Марина молча плаката. Антонович ее успокаивал. Разница в возрасте давала о себе знать. Иногда он испытывал к ней почти отеческие чувства. Особенно когда она плакала и казалась беспомощной. Он продолжал ей что-то говорить, она кивала и всхлипывала, глядя на него. Он начинал убеждаться, что справился со своей ролью.

Антонович считал себя хорошим психологом и сейчас получал удовлетворение от мысли, что достиг своей цели в этом сложном, как ему казалось, поединке. Это было интереснее, чем убеждать министров.

— Думаю, еще имеет смысл выпустить книгу, — и поспешил добавить: — Не волнуйся, тебе придется только подписать ее.

Увидев недоумение на ее лице, он уточнил:

— Разумеется, тебе надо будет поработать с ребятами. Они будут задавать вопросы, ты будешь надиктовывать. Словом, будешь делиться своими мыслями.