— Нет, — отозвалась Хлое, — я ни разу никого не видела. Еду здесь приносит робот. Только совсем нечем заняться… Никаких развлечений — ни телевизора, ни книг, вообще ничего. Поначалу я думала, что сойду с ума от скуки.

— Чего они ждут?

— Что вирус как-то проявится. Если в течение сорока дней ты не начнешь чихать, тебя выпускают. В противном случае робот уничтожит тебя лазером и ты рассыплешься в прах.

Зигрид содрогнулась.

— Если ты здесь уже тридцать дней, значит, тебя пронесло, — заметила она.

Хлое печально покачала головой.

— Нет, — вздохнула она, — это еще ни о чем не говорит. Инкубационный период длится до тридцати пяти дней. Если до истечения этого времени ты вдруг проснешься, чихая, значит, тебе конец.

— А твой защитный комбинезон был цел? — встревожилась Зигрид.

— Думаю, да, — ответила Хлое, пожав плечами. — Но это ничего не значит. Знаешь, достаточно крохотной, совсем незаметной дырочки, чтобы вирусы пробрались в твой скафандр. Возможно, я заразилась, только еще не знаю об этом. То же самое и с тобой, кстати.

«Не слишком обнадеживающее известие», — подумала Зигрид.

Девушкам вскоре пришлось умолкнуть, потому что из-за постоянного крика у обеих уже горело горло.

Нескончаемой вереницей потянулись совершенно одинаковые, смертельно монотонные дни. Зигрид быстро убедилась, что кроме сна и гимнастики развлечься здесь было абсолютно нечем. Робот исправно приносил подносы с едой, но ни разу не обменялся с пленницами даже словом. Зигрид отдала бы свою правую ногу в обмен на любую книгу. Время от времени она предпринимала попытки поболтать с Хлое, но без особого удовлетворения, так как бедняжка все больше и больше страшилась наступления 35-го дня и замыкалась в упорном молчании.

— Ты напрасно боишься, — кричала ей Зигрид. — Если бы ты заболела, то уже почувствовала бы.

Но она ошибалась, потому что на следующее утро ее разбудило первое чихание Хлое.

Юная стюардесса по другую сторону коридора совершенно побелела от ужаса. Казалось, она ничего не видела и не слышала, а когда Зигрид окликнула ее, она не отозвалась.

Почти сразу появился привычный робот. Но на этот раз он не принес завтрака: вместо подноса он держал в руках заряженную лазерную пушку.

Зигрид с протестующим воплем бросилась к стеклянной стене и принялась барабанить в нее что было сил, но андроид проследовал мимо ее камеры, даже не повернув головы. Три секунды спустя карантинный зал осветила ослепительная вспышка лазера. Робот сложил свое оружие и удалился, предоставив Зигрид кричать, сколько ей заблагорассудится.

В камере Хлое не осталось ничего, кроме маленькой кучки серого пепла.

С этой минуты Зигрид перестала о чем-либо думать. Чтобы не сойти с ума, она проводила все дни напролет за упражнениями на укрепление мышц и растяжку. С одной стороны, эти выплески энергии позволяли ей оставаться в форме, а с другой — физическая усталость помогала уснуть с наступлением вечера.

Так прошел месяц. Девушке с синими волосами начинало казаться, что она вернулась во времена своей жизни в сиротском приюте, где она проходила курс военной подготовки.[2]

Поскольку писать ей было нечем, она ежедневно брала с тарелки одну горошину и добавляла ее к остальным, подсчитывая, сколько дней уже истекло. Накопив 35 горошин, она начала сильно нервничать. На 38-й она немного расслабилась, на 39-й — поняла, что спасена. По крайней мере, спасена от пытки карантином, потому что по-прежнему не знала, что ожидает ее дальше.

Наутро сорокового дня за ней явился робот. Он принес с собой стопку одежды серого цвета, на которой огромными буквами была отпечатана надпись «Горожанин-ученик».

— Одевайся и следуй за мной, — приказал он голосом, наводящим на мысль о говорящей консервной банке. — Сегодня начинается твоя стажировка. Игры кончились, теперь ты должна научиться жить в городе-кубе.

Глава 5

ЖИЗНЬ В ОБУВНОЙ КОРОБКЕ

— Город-куб устроен как многоэтажное здание, погруженное глубоко под поверхность пустыни, — объясняла Ливия. — Подземное здание, в котором каждая квартира — это маленькая страна.

Она постоянно улыбалась, но ее глаза оставались холодными.

Сидя вокруг нее в классе, стены которого украшали неуклюже раскрашенные картинки, дюжина ребятишек радостно закивала.

Зигрид все еще было довольно трудно представить себе устройство города-куба. В довершение всех унижений ее заставили посещать курс гражданского образования вместе с детьми пяти лет, для которых это обучение было обязательным. Отныне она проводила послеполуденные часы с цветными карандашами в руке, рисуя на клочках бумаги этот загадочный город, о котором все говорили, но которого никто никогда не видел.

— Это многоэтажный город, — продолжала вещать Ливия. — В нем сотни этажей, которые обслуживаются сотнями лифтов. На каждом уровне располагается несколько гигантских «квартир», которые мы называем жилыми блоками. Как раз в такой квартире мы с вами и живем в настоящий момент; это наш блок, и в нем построена деревня, где мы с вами находимся. Вам понятно, дети?