— Я не лгу. Могу схитрить, дать взятку, но не стану лгать. Полгода назад, занимаясь покупкой самолетов, яхт, охотничьих хижин и прочего, я узнал, что врачи поставили судье суровый диагноз. Денег, как мне было известно, у него нет, а те, что когда-то звенели в его кошельке, ваш отец жертвовал налево и направо.

— И вы отправили ему три миллиона? Наличными?

— Да.

— Так просто?

— Так просто. Я позвонил, предупредил, что посылка уже в пути. Мой человек подогнал к особняку пикап и оставил на газоне четыре картонных коробки. Судьи, видите ли, не оказалось дома.

— Три миллиона никем не помеченных банкнот?

— Их следовало пометить?

— Что сказал на это отец?

— Я не услышал ни слова.

— Что он сделал?

— Хороший вопрос. Вы его сын, вы знаете судью лучше, чем я. Что он сделал?

С бокалом в руке Рэй отодвинулся от стола, скрестил ноги.

— Думаю, заглянув в коробки, он понял, от кого посылка, и обложил вас в душе последними словами.

— Уверен, так и было.

— Потом занес коробки в прихожую, где стояли десятки других, точно таких же. Отец явно намеревался отвезти ваши миллионы через день-два в Билокси, но болезнь не позволила ему сесть за руль. Чувствуя приближение смерти, он явно пересмотрел некоторые свои взгляды и решил хотя бы спрятать эту гору банкнот — до той поры, пока не сможет призвать вас к ответу. Шло время. Верх взяла болезнь.

— Кто нашел деньги?

— Я.

— Где они сейчас?

— В багажнике моей машины, на стоянке у офиса.

Френч расхохотался.

— Все возвращается на круги своя! — с трудом выговорил он между приступами смеха.

— Я нашел их в кабинете отца, за кушеткой, на которой он умер. Ночью кто-то попытался проникнуть в особняк, и мне пришлось перевезти деньги в Виргинию. Теперь банкноты здесь, а этот кто-то меня преследует.

Смех оборвался.

— Сколько вы нашли?

— Три миллиона сто восемнадцать тысяч.

— Дьявол! Старик не потратил ни цента.

— И ни словом не обмолвился о них в завещании. Сунул коробки в стеллаж — и все.

— Кто пытался проникнуть в дом?

— Я надеялся услышать это от вас.

— Есть одна идея.

— Говорите.

— История может оказаться довольно долгой.

Глава 32

Прихватив бутылку виски, мистер Френч предложил гостю подняться на верхнюю палубу. У горизонта мягко мерцали огни Билокси. Виски Рэй не пил, но безропотно подставил под горлышко бутылки тяжелый стакан: «посошок» окончательно развяжет Френчу язык.

Из четырех имевшихся в винном погребе яхты сортов хозяин выбрал «Лагавулин» — за «отчетливый привкус дыма». Попробовав, Рэй едва поборол искушение сплюнуть. К счастью, плеснул Френч в стаканы совсем немного.

Время близилось к десяти вечера. На Мексиканский залив уже опустилась ночная тьма, с юга дул слабый, пронизанный запахами моря ветер. «Фемиду» ласково укачивала волна.

— Кто знает о деньгах? — спросил мистер Френч, крошечными глотками отхлебывая виски.

— Я, вы и посыльный, который их доставил.

— Интересен только последний.

— Кто он? — Рэй поднес стакан к губам и тут же пожалел об этом: запах казался невыносимым.

— Горди Прист. Проработал у меня лет восемь — мальчиком на побегушках, курьером, рассыльным, называйте как хотите. Семейка поселилась здесь в незапамятные времена, отец содержал подпольные игорные дома, не брезговал торговлей женщинами, толкал приезжим травку. Отвращение к честному бизнесу было у почтенного родителя в крови. Двадцать лет назад местные бандиты считали его своим заправилой. Сейчас все изменилось, большинство мафиози отбывают длительные сроки. Отца Горди пристрелили в Мобайле, у входа в бар. Предки мои достаточно тесно с ним общались.

Фактически слова эти означали, что семья мистера Френча являлась частью того же преступного сообщества, однако сказать такое вслух Паттон не мог. Еще бы — потомок добропорядочных юристов, привыкших улыбаться перед фотокамерами и заключать в тиши кабинетов неблаговидные сделки.

— В девятнадцать лет Горди осудили за кражу автомобилей. Когда парень вышел на свободу, я нанял его — уж больно он был смекалист, имел нюх на перспективные дела. Мотался по всему побережью, разыскивал стоящих клиентов, получал от меня неплохой процент. Как-то раз я выплатил ему за год восемьдесят тысяч долларов, наличными, разумеется. Горди спустил все — в казино, на женщин. Заваливался в Лас-Вегас, неделями пил, оставлял персоналу чудовищные чаевые, словом, вел себя как идиот, но голова у него варила. Жил на гигантских качелях: вверх — вниз, вверх — вниз. Оказавшись в заднице, брался за ум, начинал зарабатывать. Получал деньги — и тут же швырял их на ветер.

— Не пойму, где могли перекреститься наши пути.

— Потерпите. Выиграв в начале прошлого года дело Гибсона, я почувствовал крылья за плечами. Нужно было расплатиться — с юристами, которые присылали ко мне клиентов, с врачами, которые этих клиентов обследовали. Подавляющее большинство предпочитали наличные. Далеко не все готовы заполнять в банке бумаги, светиться перед соседями. Я совершил непоправимую ошибку, поручив Горди доставку денег. Мне казалось, ему можно верить.

Френч добавил себе виски. Рэй делал вид, что еще не до конца насладился первой порцией.