Рэй кивнул. Ему хотелось сказать что-нибудь оскорбительное в адрес Родовски, хотелось выразить возмущение бесцеремонным вмешательством Френча в его личную жизнь, но на какое-то время водка блокировала подаваемые мозгом сигналы.

— Нам известно многое, включая величину вашего нынешнего профессорского оклада. Подобные сведения в штате Виргиния считаются открытыми.

— Знаю.

— Приличный оклад, Рэй. Да и университет, где вы имеете честь преподавать, один из лучших.

— Тоже верно.

— Прогулка по прошлому вашего брата оказалась настоящим приключением.

— Не сомневаюсь. Отец всегда относился к нему как к авантюристу.

— Мы внимательно изучили все вердикты, которые судья Этли выносил по делам о непредумышленном причинении смерти. Таких было немного, но суть ясна. Ваш отец последовательно защищал интересы маленького человека, обычного работяги. Он неукоснительно следовал букве закона, но мы знали также, что представители старой гвардии частенько подгоняют закон под собственное видение справедливости. Ройбен Этли являл собой образец судьи. Ни одно из принятых им решений не вызвало во мне чувства протеста.

— И поэтому вы остановили на нем свой выбор в деле Гибсона?

— Да. Когда мы поняли, что будет грамотнее обойтись без жюри присяжных, стало ясно: процесс должен вести независимый советник. В нашем округе трое судей; один приходился семейству Гибсона родственником, другой вел только бракоразводные процессы, третий в свои восемьдесят четыре года просто не выходил из дому. На территории штата мы нашли трех кандидатов. К счастью, наших с вами отцов, Рэй, связывала шестидесятилетняя дружба, еще со времен в Оле Мисс.[23] Виделись они в последние годы редко, но контакты поддерживали.

— И ваш до сих пор в строю?

— Куда там! Давно на пенсии. Перебрался во Флориду, целыми днями машет клюшкой для гольфа. Фирма принадлежит мне одному. Но отец сам ездил в Клэнтон, сидел у вас на крыльце, вел с судьей разговоры о Гражданской войне и Натане Бедфорде Форресте. Двое старых вояк даже выбрались в Шило.

— Судья возил меня туда раз пять, — улыбнулся Рэй.

— Давить на Ройбена Этли было невозможно, а любителей пошептать на ухо он просто выставлял за дверь.

— За такие вещи отец однажды отправил адвоката в камеру. Перед началом слушаний тот попытался склонить судью в свою пользу, а отец на полдня упрятал его в узилище.

— Фамилия его была Чедвик, если не ошибаюсь, — мимоходом заметил Френч, и реплика на время лишила Рэя дара речи. — Словом, нам требовалось убедить судью в том, что проблема с «Райексом» не высосана из пальца. Мы знали: если дело его не заинтересует, значит, он откажется приехать сюда.

— Отец ненавидел побережье.

— Совершенно верно. Но он твердо держался своих принципов. Ознакомившись с фактами, судья все-таки взял дело Гибсона в производство.

— А разве не Верховный суд поручает подобные дела независимым советникам? — Сделав очередной глоток из стакана, Рэй уже не ощутил во рту жжения.

— Да, конечно. — Френч пожал плечами. — Однако есть варианты. Мне помогли друзья.

«В твоем мире, — подумал Рэй, — деньги решают все».

Стюард принес еще два запотевших бокала. Никто его об этом не просил, однако новую порцию оба собеседника приняли без возражений. Опустив стакан на столик, Френч вскочил.

— Хочу показать вам яхту.

Рэй выбрался из кресла.

Глава 31

Ужин был накрыт в кают-компании, где на переборках висели мореходные карты и недурная коллекция старых мушкетов. Узенький коридор отделял ее от камбуза, в котором суетился низкорослый вьетнамец. Обеденный стол представлял собой овальную плиту из розового мрамора, весившую не менее тонны. Каким чудом, удивился Рэй, «Фемида» умудряется держаться на плаву?

Мужчины сидели друг против друга, разделенные стоявшим в центре стола бронзовым канделябром. Ритмично, в такт волнам, покачивались огоньки свечей. Ужин начался с белого бургундского. После норвежской водки благородный напиток показался Рэю безвкусным. Френч же, смакуя каждый глоток, как истинный сноб, рассуждал о неповторимом аромате, что приобретало вино в дубовой бочке, о склоне горы в далекой Франции, на котором был собран урожай.

— За «Райекс», — предложил он запоздавший тост и поднял бокал.

Рэй молча кивнул. Блистать красноречием он не собирался, пришло время слушать: одурманенный алкоголем Френч наверняка захочет выговориться.

— «Райекс» спас меня, Рэй.

— В каком смысле?

— Во всех смыслах. Он спас мою душу. Я боготворю деньги, а «Райекс» сделал меня богатым. — Френч облизнул губы, прикрыл от наслаждения глаза. — Двадцать лет назад я совершил ошибку, не обратив ни малейшего внимания на асбест. Его широко использовали при строительстве доков в Паскагуле, из-за чего у десятков тысяч рабочих возникли серьезные проблемы со здоровьем. А я упустил эту возможность. Я вел иски против врачей и страховых компаний, не замечая под носом золотой жилы. Готовы к устрицам?

— Да.

Френч нажал кнопку звонка, и через мгновение стюард подкатил к столу тележку с двумя огромными блюдами. Рэй добавил в соусник несколько капель вина, хозяин же, забыв о еде, продолжал: