Пачки банкнот были помещены в пятьдесят три целлофановых пакета, те положены на дно картонных коробок и завалены стопками рабочих бумаг, тетрадями с текстами лекций, набросками научных статей, без которых совсем недавно он не мыслил свою жизнь. Теперь бесценному архиву предстояло выполнить куда более важную миссию.

Если в бокс и проникнет злоумышленник, то скорее всего содержимое коробок его разочарует. Деньги надежно укрыты от посторонних глаз. Не располагая банковской ячейкой, обеспечить им лучшую защиту Рэй не мог.

Но что делать дальше? Мысль о хранящемся под боком, пусть даже в безопасности, сокровище не давали покоя.

Минут пять Рэй бездумно смотрел на стоявшие в углу бокса коробки. В мозгу медленно складывалось решение: ни в коем случае нельзя наведываться сюда ежедневно. Однако при всей разумности этого решения выполнимость его вызывала сомнения.

Рэй опустил металлическую завесу бокса, повернул ключ в тяжелом замке и сел в машину. Выпустив «ауди» с территории хранилища, охранник закрыл ворота.

Фога Ньютона беспокоила погода. Его новому подопечному предстояло совершить первый серьезный перелет — до Линчберга и обратно, а судя по показаниям радара, надвигалась гроза. В небе не было видно ни облачка, да и прогноз синоптиков звучал вполне оптимистично.

— Сколько он успел налетать? — спросил Рэй.

— Тридцать один час, — мрачно буркнул Фог.

Для полета в грозу маловато, подумал Рэй. На пространстве, отделявшем Шарлотсвилл от Линчберга, не было ни одного аэродрома — только горы.

— Ты тоже намерен подняться в воздух? — осведомился инструктор.

— Во всяком случае, хотел бы.

— Даже не мечтай. Надвигается фронт, и быстро. Лучше посмотреть на него со стороны.

Ничто не пугало Ньютона так, как новичок за штурвалом во время грозы. Полет через горы требовал учета множества факторов: выверенный маршрут, время пребывания в воздухе, расход горючего, погодные условия, наличие запасной полосы для посадки… Разрешение на взлет давалось в письменном виде. Однажды Фог категорически отказался подписать Рэю бумагу: в ясный летний день приборы предупредили, что на высоте пяти тысяч футов возможно обледенение несущих плоскостей.

Через ангар они прошли к квадрату, где стоял только что совершивший посадку «лир». На западе, над хребтами, сгущалась безобидная дымка. Усиливался ветер.

— Десять-пятнадцать узлов, не меньше, — бросил Фог. — И, заметь, боковой.

Посадка в таких условиях не предвещала ничего хорошего.

Чуть в стороне от «лира» разворачивалась «бонанза», та самая, о которой вот уже третий месяц мечтал Рэй.

— Вот она, твоя красавица, — сказал Ньютон.

— Если бы моя…

Пилот «бонанзы» остановил машину, и, когда на поле стих рев двигателей, Фог добавил:

— Я слышал, ее хозяин сбросил цену.

— Намного?

— На двадцать пять. Четыреста пятьдесят тысяч даже для этого совершенства несколько чересчур.

Выбравшись из-за штурвала, пилот начал выгружать на бетонную полосу туго набитые сумки. Фог задрал голову к небу, время от времени поднимая к глазам руку с часами. Рэй не отводил взгляда от изящных обводов фюзеляжа.

— Почему бы нам ее не опробовать? — задумчиво спросил он.

— «Бонанзу»?

— Да. За сколько ее можно взять в аренду?

— Надо бы поторговаться. С хозяином я знаком.

— Уточни у него, всего на один день. Слетаем в Атлантик-Сити и назад.

Ньютон мгновенно забыл о надвигающейся грозе.

— Ты серьезно?

— Абсолютно. Я же ничего не теряю.

Кроме самолетов, Фога в жизни интересовала только игра в покер.

— Когда?

— Послезавтра, в субботу. Утром — туда, вечером — обратно.

Внезапно Ньютон замкнулся, бросил взгляд на часы, с тревогой оглядел горизонт.

— «Янки-танго» на подлете! — прокричал из окошка диспетчерской Дик Докер. — В десяти милях!

— Слава Богу, — пробормотал Фог и, подхватив Рэя под локоть, зашагал к «бонанзе». — Значит, говоришь, в субботу?

— Да, на весь день.

— Узнаю. Думаю, мы договоримся.

Ветер немного стих, и «янки-танго» благополучно совершил посадку. Фог хмыкнул, губы его растянула улыбка.

— Выходит, ты не прочь рискнуть, а, Рэй?

— Так, по мелочи. Одна скромная партия в блэкджек.

Глава 17

Тишину позднего утра пятницы разорвал звонок в дверь. Рэй неохотно выбрался из постели: все еще давала себя знать накопившаяся за четыре дня усталость. Ничего, пара чашек крепкого кофе приведет его в норму.

Почтальон вручил Рэю бандероль от Гарри Рекса. Внутри увесистого конверта из плотной коричневой бумаги оказались письма и газетные вырезки. Разложив корреспонденцию на обеденном столе, он начал с вырезок. «Клэнтон кроникл» вынесла на первую полосу парадный фотоснимок судьи Ройбена В. Этли в строгой черной мантии, с молоточком в руке. Сделан снимок был лет двадцать назад: волосы у судьи густые, седины почти незаметно, да и мантия еще не болтается на его сухопарой фигуре, как на вешалке. Заголовок извещал: «ОН НЕ ДОЖИЛ ГОДА ДО СВОЕГО ВОСЬМИДЕСЯТИЛЕТИЯ». Из трех статей на первой полосе одна представляла собой пышный некролог, в другой воспоминаниями о великом человеке делились его друзья, третья перечисляла имена тех, кого щедрая рука судьи успела облагодетельствовать.