Но что, если наличные вовсе не из казино? Что, если источник денег — преступление? Глядя на неумолкающего Гарри Рекса и не слыша ни единого его слова, Рэй в душе поклялся: если банкноты попали к отцу путем, который не соответствует современным представлениям об этике, то тайны этой никто и никогда не узнает. Репутация судьи Ройбена Этли останется незапятнанной.

Господь тому свидетель, подумал Рэй.

Мужчины направились к выходу. Под раскидистым деревом Гарри Рекс остановился и на прощание прижал Рэя к своей широкой груди.

— Не могу поверить, что его уже нет с нами.

— Понимаю, Гарри, понимаю.

Горестно качнув головой, Гарри Рекс зашагал через площадь. Рэй уселся за руль, включил зажигание, и в следующую секунду «ауди» сорвалась с места. Через пять минут позади остались кинотеатр, познакомивший жителей Клэнтона с продукцией порноиндустрии, и обувная фабрика, где судья помог когда-то усмирить забастовку. По обеим сторонам автострады к горизонту уходили зеленые поля. Бросив взгляд на спидометр, Рэй удивился: машина неслась вперед со скоростью почти сто миль в час.

Во что бы то ни стало надо избежать встречи с полицией. И не ткнуться бампером в багажник лениво ползущего «форда». Путь долгий, а ведь необходимо точно рассчитать время прибытия: чуть раньше — и улицы Шарлотсвилла будут запружены пешеходами, чуть позже — и у перекрестков появятся машины ночного патруля, а лишние расспросы ему ни к чему.

Рэй пересек границу штата Теннесси и остановился на заправке: долить в бак бензина, освежиться. Слишком много он сегодня выпил кофе, да и съел тоже немало.

Выйдя из туалета, он безуспешно попытался связаться по сотовому телефону с Форрестом. Молчание в трубке ни о чем в общем-то не говорило: брат всегда был непредсказуем.

Рэй тронул машину с места, дав себе слово держаться пятидесяти пяти миль в час. Через некоторое время округ Форд, казалось, остался в ином измерении. Нет, Клэнтон вовсе не плохой городок, многие горды тем, что называют его своей родиной. Но Рэй? Рэй не особо огорчился бы, если б до конца жизни не получил возможности побывать там еще раз.

В университете через неделю начнутся экзамены, еще через неделю — выпуск, а за ним долгожданные каникулы. Работа над монографией освобождала Рэя от обязанности читать лекции, значит, и три последующих месяца он будет предоставлен самому себе.

Он вернется в Клэнтон, произнесет перед судьей слова присяги и в качестве официального душеприказчика начнет распоряжаться имением отца. Он последует каждому совету Гарри Рекса. И приложит все силы, чтобы раскрыть тайну происхождения денег.

Глава 15

Тщательно спланировав свои действия, Рэй тем не менее нисколько не удивился, когда все пошло наперекосяк. В Шарлотсвилл он прибыл удачно, в одиннадцать двадцать, вечером в среду 10 мая. Он надеялся оставить «ауди» у бровки, прямо напротив дверей собственной квартиры — в нарушение правил, но уж очень удобно, — однако другие водители как сговорились. Ни разу еще улица не была столь плотно уставлена автомобилями. Рэй с удовлетворением отметил, что на ветровом стекле каждой машины белеет листок штрафной квитанции.

Мелькнула мысль припарковаться возле университета, но это сулило новые проблемы. Конечно, во дворе дома, где он жил, имелась стоянка для жильцов, однако ворота вахтер закрывал ровно в одиннадцать.

Пришлось воспользоваться мрачным зданием многоэтажного гаража, что стоял в трех кварталах от дома. Днем гараж бывал забит под завязку, а ночами пустел. Этот вариант Рэй часами обдумывал в пути, ему он представлялся наименее желанным. Запасной способ перемещения денег был чреват множеством неудобств. Поставив «ауди» на первом этаже, Рэй подхватил дорожную сумку, запер дверцы и, обуреваемый тревогой, вышел. Глаза его беспокойно бегали по сторонам, всюду мерещились грабители. После долгого сидения за рулем руки и ноги двигались с трудом, но расслабляться он не мог: впереди ждала серьезная работа.

В квартире, к счастью, ничего не изменилось. На автоответчике было оставлено тридцать четыре сообщения: спешили выразить свое сочувствие друзья и коллеги. Ничего, кассету можно прослушать позже.

На полу кладовки, под старым одеялом, мексиканским пончо и кучей другого тряпья, которое давно полагалось сжечь, Рэй отыскал третий год валявшуюся без дела красную кожаную сумку для теннисных принадлежностей. За исключением чемоданов и саквояжей, это была самая большая сумка в доме.

Будь у него пистолет, Рэй наверняка сунул бы его в карман. Но о преступности жители Шарлотсвилла знали лишь понаслышке, поэтому он обходился без оружия. После ночного эпизода в Клэнтоне мысль о стрельбе внушала отвращение. Отцовский револьвер так и остался в шкафу, под стопкой постельного белья.