Ответить на первый вопрос я смог только после некоторого размышления. Поначалу я подумал, что мне так сильно врезался в память плащ Иуды на картине Джотто — он прям желтый-прежелтый. Или платье старой графини — то самое, желтое, шитое серебром, упавшее к ее распухлым ногам. Но потом засомневался. Хотя трагическая, можно даже сказать — жертвенная, фигура Иуды меня всегда интересовала, не так уж часто я вспоминаю этот кусок материи, занимающий весь центр полотна Джотто, чтобы бессознательно перетащить сюда и набросить на худую спину Виталия. Да и образ злосчастной старухи не сильно меня тревожил. Нет, этот редкий для мужского халата цвет пришел откуда-то еще, и вот, поднапрягшись, я вспомнил: желтым был халат Быка Маллигана, который появился аккурат в первой фразе «Улисса», как в первой фразе этой книги появился Виталий Иосифович Затуловский. Видимо, все так и было.

Ну а на второй вопрос лучше всего ответит Михаил Сергеевич Никитин, друг и сосед четы Затуловских, одним из своих сочинений, которые он скромно называл рассказиками. Этот он так и озаглавил:

Печальный лемур

Дело было в лондонском зоопарке, еще одном месте в Лондоне — помимо Кью, — которое привлекало Елену Ивановну, но и Виталия Иосифовича тоже. Затуловские на этот раз выбрались туда без внуков: просто побродить, посмотреть на хваленых жирафов — замечательная семейка этих чудных созданий живет там уже много лет, — на забавное существо мару, зайца на оленьих ногах, посидеть в открытом кафе за чашкой капучино, да что там говорить, просто побыть вдвоем. Тем более что у обоих отношение к животным было трепетным до чрезвычайности, если не сказать до странности. Трезвомыслящие люди сочли бы его выходящим за рамки здравого смысла. Виталий Иосифович вообще к такому творению, как человек, относился не ахти, для чего — ему казалось — имел все основания. Не будем с ним спорить: в нашей свободной стране каждый гражданин, как известно, волен любить и ненавидеть кого угодно, если только не объявляет о своих сильных чувствах к отдельным представителям рода человеческого в средствах массовой информации. А так, среди своих, не оставляя документальных следов, — да сколько угодно.