преодолевая отвращение к перемещению в пространстве (отвращение к перемещению — фи, будь ВИ редактором этой писанины, вот уж поиздевался бы над автором!), наши новостаросветские помещики, кряхтя и кляня судьбу, паковали зубные щетки, косорыловку и маринованные грибы теличенского производства и садились в самолет Шереметьево имени Пушкина — Хитроу (просто, без имени). Возможно, из отдельных намеков всем уже ясно, что часть семейства Затуловских свистануло в Британию и пустило там корни. И вот, войдя в лондонский дом, освободившись от поклажи и перецеловав дочь, зятя и внуков, Елена Ивановна незамедлительно отправляется в почти единственное место Британской империи, представляющее для нее достаточно ощутимый интерес (в этом смысле она радикально отличается от супруга — для ВИ таких мест в Соединенном Королевстве, да и на земном шаре, опричь деревни Теличено, не существует), — в Kew Gardens, крупнейший (а то и старейший, ему уже за двести пятьдесят лет) в Европе ботанический сад. В Кью, в Кью! Туда устремляется она с энтузиазмом всех трех сестер, бредивших Москвой, и часами, волоча за собой робкого ВИ, который все норовит улизнуть в кофейню или разлечься на останках пробкового дуба, бродит среди бесчисленных чудес флоры, озираясь по сторонам и высматривая какой-нибудь плохо охраняемый стебелек в надежде что-нибудь спереть (слямзить, стырить, свистнуть) для ботанических опытов в «Веселой пиявке». И что вы думаете? За долгие годы такой контрабанды часть этих опытов закончилась оглушительным успехом. Скажем, Saxifraga x apiculata, она же мохоподобная камнеломка, воровато засунутая в пластиковый пакет, а затем в карман и преодолевшая немало миль (если верить гуглу, без малого тысячу семьсот), отделяющих Кью от «Веселой пиявки», благополучно прижилась в Тверской губернии на одной из альпийских горок и радует глаз Виталия Иосифовича, Елены Ивановны и пусть не частых, но всегда дорогих гостей усадьбы Затуловских. «Ну, где тут у вас краденый мох из Лондона?» — спрашивали чуткие гости, понимая, что такой интерес к заморской диковинке хозяйке в радость. А Елена Ивановна с деланым равнодушием подводила их к плоскому камню с нашлепкой из меленьких желтых цветков и небрежно отвечала: «Ах, вы про саксифрагу? Так вот она, вот».

Вот и сейчас,