За всех ответила Нина, которой за время работы в местной полиции довелось неоднократно общаться с полицейскими психологами.

– Эта информация будет использоваться для того, чтобы сузить круг подозреваемых, – сказала она. – А вот очертить этот круг – уже наша задача.

– Тут я могу вам помочь, – вмешалась Брек. – Я придумала, как загрузить испорченную запись видеонаблюдения за тот вечер, когда была похищена Мелисса Кэмпбелл, в программу анализа изображения ФБР без риска заразить нашу систему вирусом.

Это была главная проблема, над которой билась Брек. На протяжении последних двух дней Нина постоянно слышала приглушенные ругательства и сочные южные выражения от своей коллеги, когда та испробовала самые разные подходы.

– Объясни, – попросил Уэйд.

– Программа возьмет искаженный файл данных и восстановит недостающие куски с помощью алгоритма упреждающего анализа.

Похоже, Уэйду пришлось сделать над собой усилие, чтобы сдержать обреченный вздох.

– А теперь понятным языком.

Брек задумалась.

– Потребуется несколько часов, а может быть, и дней, но в конечном счете программа восстановит видеозапись. – Она улыбнулась. – Если все получится, мы увидим, что именно произошло в тот вечер, когда исчезла Мелисса.

<p>Глава 28</p>

Наступил вечер, и он, переполненный восторженным предвкушением, скользнул костяшкой пальца по бледной щеке Мелиссы.

– Ты так прекрасна!

И это действительно было так. Мелисса не просто соответствовала всем его высоким требованиям; во многом она их превосходила. Душа его парила в облаках от осознания того, что она будет принадлежать ему. Он запланировал идеальный вечер. После приятного ужина они воплотят в жизнь свою любовь.

– Спасибо, Хорейс.

Ее улыбка была тусклой. Пустой. В ней отсутствовало вожделение. Возможно, это явилось следствием голода. Он достал из закрепленного на ремне мешочка один-единственный куриный наггетс. Наблюдая за ней на этапе отбора, он видел, как она их ела. Это было одним из ее любимых блюд.

Широко раскрыв глаза, Мелисса наблюдала за перемещением наггетса в его рот. Зажав наггетс зубами, он стал ждать. Мелисса должна сообразить, что делать дальше, чего от нее ждут.

Медленно приподнявшись на цыпочки, она подалась вперед, выгибая шею. По мере ее приближения сердце у него забилось чаще. Ему неудержимо захотелось провести пальцами по ее распущенным шелковистым волосам, но он сдержался. Этот этап имел решающее значение.

Наконец Мелисса осторожно откусила предложенное угощение, прикоснувшись своими мягкими губами к его губам. Сделав над собой усилие, он остался неподвижен, отдавая ей наггетс. Мелисса с жадностью принялась жевать, а он достал из мешочка второй наггетс, на этот раз полностью спрятав его у себя во рту.

Теперь Мелисса устремилась к нему быстрее, прижимаясь губами к его губам, пока он наконец не открыл рот, впуская ее язык за предложенной наградой.

Когда Мелисса прильнула к нему в третий раз, он раскрыл рот шире и привлек ее гибкое тело к себе, жадно пожирая ее в тот момент, когда она приняла от него еду. Возбужденный до предела, он продолжал целовать ее, сокрушая своими губами ее губы в стремлении утолить свою потребность. Несомненно, она также должна была испытывать это же самое чувство. Ощущать разгорающийся между ними жар.

Однако ничего этого не было.

Проглотив последний кусок наггетса, Мелисса попыталась высвободиться из его объятий. Даже после всего того, что он сделал. После всего того, что он предложил. Мелисса отшатнулась прочь. Едва заметно, но достаточно для того, чтобы он почувствовал скрытое отвращение. Ей была нужна только пища, а не он сам.

Это мимолетное движение ввергло его рассудок в мрак прошлого. Туда, куда он не хотел возвращаться, однако постоянно возвращался.

Ему шестнадцать лет. Его старшая сестра Табита со своими хорошенькими подругами у себя в комнате. Он знает, что они курят. Если мама узнает, она сильно рассердится. Однако это вряд ли случится. Он редко видит свою мать. С тех пор как она устроилась на вторую работу, дома ее практически не бывает. Она только говорит детям вести себя хорошо и просит его слушаться сестру, которая остается за главного.

Как только за матерью захлопнулась дверь, невинная улыбка Табиты превратилась в отвратительную гримасу.

– Ты все слышал, маленький козел? Будешь делать так, как я скажу. – Ее усмешка растянулась еще шире. – И можешь начать с того, что отдраишь сортир и вымоешь пол!