Читаем Повелитель Мории полностью

Слитный топот копыт за спиной улучшил настроение Балина. С улыбкой в едва тронутую сединой бороду он вспоминал события почти полувековой давности. Произошло это в Шире, где живут существа еще меньшие, чем гномы, — хоббиты. Однажды вечером он и его товарищи ввалились в благоустроенную нору одного хоббита. Нори и Ори, Фили и Кили, Оин и Глоин, Бомбур, Бифур и Бофур, Торин, Дори, Двалин, да и сам Балин сразу смекнули, что знак, оставленный Гендальфом на двери: «Опытный взломщик возьмется за хорошую работу, предпочтительно рискованную, оплата по соглашению» — никак не соответствует действительности. Хоббиты очень недоверчивый народец, а если и славятся гостеприимством, то только в отношении друг друга. Людей, которых хоббиты называют Верзилами, не любят и стараются не показываться им на глаза; к эльфам за прошедшие века маленький народец стал относиться настороженно-недоверчиво; к остальным — пренебрежительно. С гномами, правда, хоббиты ладят — особенно Мохноноги, долго жившие в предгорьях. Но тринадцать прожорливых путников — многовато даже для запасливого хоббита. Поэтому гномы не стали вваливаться в жилище Бильбо всей гурьбой, а заходили по одному, по двое, по трое — и потом без всякого зазрения совести воспользовались мятущимся хлебосольством хозяина, уничтожили все съестное в кладовках и порядком напугали хоббита, без того чувствовавшего себя неуютно. Заодно они посвятили полурослика в свои планы. Балин не мог и предположить тогда, что этот, как его охарактеризовал Глоин, «подпрыгивающий и пыхтящий пузан» сможет выполнить самую тяжелую и опасную работу. Бильбо не раз выручал гномов: он сумел справиться с пауками, нашел потайной ход (это в родной-то стихии гномов — в горе!), перехитрил дракона и не дал пролиться крови гномов, людей и эльфов. Сейчас Балин с изумлением признавался сам себе, что не прочь бы видеть Бильбо в своем отряде. Тем более что с ним Ори и Оин. Взглянув в лицо своего боевого друга, едущего сзади, Балин помрачнел. Оин настроен решительно: пойдет до конца и не отступит. Балин знал, что дело они затеяли серьезное и опасное, в глубине души понимал, что таким малым войском Казад Дум не завоевать и уж тем более — не удержать. Наступит момент, когда силы будут неравны, и придется повернуть. Что ждет впереди? Какое зло нашло приют в темных недрах Мории? Вопросы без ответов, никто не знал точно, рассказывали небылицы…

— Перебьем орков, а потом разберемся. — У Оина всегда был один ответ. Балин поежился. Он чувствовал, что ведет друга навстречу гибели. Но Оин не повернет, о нет!

— Вам не победить, будь вас вчетверо больше, — говорил Балину Гендальф.

Хотя гномы и не доверяли Таркуну, Балин знал, что к словам волшебника стоит прислушаться. Если Гендальф-Таркун говорит, что их должно быть вчетверо больше, — надо найти союзников.

К вечеру отряд вышел к берегу Долгого Озера. Там уже ждали люди Байна. Думая, что гномов будет много, переправщики приготовили лодок больше, чем договаривались. И все же Балин щедрой и недрогнувшей рукой заплатил столько, сколько они запросили. Одинокая Гора осталась позади, возвышаясь огромной массой над окружающим пейзажем, особенно мрачная и черная сейчас, в сумерках.

* * *

Путь по реке Быстрице продолжался и в темноте. Нельзя сказать, что гномы были утомлены однодневным переходом. Тем не менее все постарались заснуть, прекрасно понимая, что впереди их ждет немало бессонных ночей.

Утро встретило Балина свежестью и прохладой. Он выбрался из одеяла и с удовлетворением отметил, что они уже далеко от устья Быстрицы. Лодки споро скользили по глади Долгого Озера, направляемые сильными взмахами весел.

Несмотря на ранний час, все были на ногах — и люди, и гномы. Вокруг стояла тишина; путники не повышали голосов, сознавая, что звуки, отражаясь от спокойной воды, прекрасно слышны.

На носу ладьи Балин увидел Оина. Старый боевой друг сидел на скамье и держал в руках кусок хлеба с толстым ломтем вяленой оленины.

«И все-таки что-то странное творится с Оином, — думал Балин, умываясь прямо из-за борта. — Никогда бы я сам не решился выступить походом. Даже мечтая с Ори, мы понимали, что это лишь сон, несбыточная мечта. Но Оин совершенно не сомневается в успехе. Многие качали седобородыми головами, когда он забросил кузнечное дело и принялся учить молодежь „непотребству". Сам Дайн обронил мимоходом, что поход на Морию — самоубийство, что зря мастера перековывают крохи итильдина на доспехи, разыскивают древнее оружие, которое родилось под молотами гномов Мории и эльфов Эрегиона. А как потрясло всех известие, что Оин почти полностью растратил полученное и выкупленное вооружение на „подарки" людям! Сотни мечей и лучшие доспехи отправились к броду Керрок, вооружая дружину Гримбьорна».