Интересно, а Ори будет считаться наместником, если Балина нет рядом? И Оина необходимо наказать, но не строго, конечно. Он хорош один, сам по себе, а не как начальник. И как он посмел бросить всех, уйти в одиночку вниз, искать мифрил? Отстранить его, только осторожно, не задев самолюбия, наоборот — будто возвысить. И для этого просто…

Гномы могут не спать сутки, двое, даже три дня непрерывной работы не слишком утомят гнома. Внизу, в пещерах, ритм жизни, регулируемой солнцем, сбивается. У подгорного народа — до такой степени, что гномы иногда с удивлением отмечают на поверхности смену дня и ночи и узнают, каждый раз будто заново, что есть отдельное время для работы и для сна. У наугримов не бывает воскресений и праздников безделья. Для них работа и есть отдых, прерываемый на время еды и сна. Но невзирая на фантастическую выносливость, для любого гнома девять дней без сна — тяжелое испытание физических сил и рассудка. Именно столько времени и прошло со времени последнего пробуждения Балина, сына Фундина.

Не успев даже додумать, с недоеденным куском он заснул таким тяжелым, свинцово-мертвенным сном, каким может спать лишь тот, кто дошел до последнего предела своих сил.

2.2

Выход в коридор скрывали колонны. Оин знал, что на каждой из них выбита одна руна, а само число колонн равно тринадцати. Если прочитать эти руны последовательно, они скажут, что знаменитая кузница Дарина совсем рядом.

Крики орков, убегавших по коридору, становились все слабее. Вот уже вторую неделю Оин гнал их вниз, в темную глубину. Поначалу было трудно. Орки разбегались во все стороны, прятались в узких штреках или замирали на дне шахт. Таких Оин не трогал — он просто закрывал за ними двери. У орков, погребенных таким образом заживо, почти не оставалось шансов выбраться. Сам гном, хоть и не родился в Мории, знал наизусть все карты Темной бездны. Про себя он решил, что когда разберется с основной массой врагов, то вернется за оставшимися. Поначалу мерзкие твари пытались взять его числом или незамысловатыми хитростями — устраивая засады. Но уже к концу третьего дня этой погони, когда убегавших были сотни, а преследователь — всего один, орки отказались от всякого сопротивления. Те, кто оставались — глупые или смелые, — здоровые или раненые, отчаявшиеся или обезумевшие, — погибали. Гном не знал усталости и скоро уничтожил почти всех. Около трех десятков орков — вот и все, что осталось от тысяч, расплодившихся в Мории за последние годы.

* * *

Стоявший перед дверью орк шумно потянул носом. Остальные с тревогой поглядели сначала на него, потом на заваленные гнилыми бревнами и ржавыми вагонетками ворота. Час назад они забежали сюда, спасаясь от смерти, но потом оказалось, что тоннель не имеет выхода и боковых ответвлений. А через триста шагов широкий проход уходил в воду. Туда твари нырять не пытались. Теперь они, почти не ругаясь, ждали — что будет дальше. Потемневшие дубовые створки, отделявшие их от неистового преследователя, чуть заметно дрогнули. Орки сгрудились вокруг вожака, негромко загалдели. Дверь начала открываться. Воздух взорвался яростными криками, некоторые бросили ножи, но было уже поздно.

Оин, приоткрывший ломом заваленную изнутри дверь, скользнул прямо в гущу врагов. Вожак орков с ревом ударил мечом, но через мгновение почувствовал режущую боль и застыл, не в силах оторваться от зрелища собственных рук, укороченных по локоть. Остальные, визжа, пытались свалить гнома, навалившись все разом, но уже через мгновение отхлынули, жалобно скуля и воя, оставив на полу с десяток своих товарищей. Некоторые бросились прочь. С остальными Оин расправился быстро и безжалостно. Добив покалеченного вожака, гном направился за беглецами.

Четыре орка добежали до воды и остановились. Они так и не решились попытаться уйти вплавь, чувствуя под темной маслянистой гладью непонятную и грозную опасность. Оин, грузно шагая, показался из-за поворота. Тогда орки, испуганно галдя, швырнули оружие в воду и задрали вверх лапы, в традиционном для всех народов жесте: «Сдаюсь».

Гном в недоумении остановился. До сих пор ему не приходилось встречать просивших пощады орков. Он долго глядел на них, потом вздохнул и спросил:

— Вы меня понимаете?

— Я твоя понимаю, — немедленно отозвался низкорослый орк, облизнув губы длинным узким языком.

— Ладно, — проворчал Оин. — Может быть, Ба-лин прав. Времена меняются…

— Вот что, — продолжал Неистовый. — Даже если один из вас испортит воздух — убью всех сразу…