Читаем Поцелуй шелки полностью

Я стискиваю челюсти, уже готовая броситься обратно вверх по лестнице, но Дориан останавливается и смотрит на меня с удивлением.

Прищурив глаза, он стремительно приближается.

– Что вы здесь делаете? Вам запрещено покидать женское крыло без сопровождения посвященного.

– Похоже, мне пора уходить, – говорит Подаксис, карабкаясь вверх по лестнице.

Я бросаю на своего удаляющегося друга свирепый взгляд, после чего, когда Дориан сокращает оставшееся между нами расстояние, поворачиваюсь к нему.

– Мне так жаль, я не хотела вам мешать. – Я отступаю на шаг, но, наткнувшись каблуком на нижнюю ступеньку, спотыкаюсь. У меня подкашиваются ноги, и я уже начинаю заваливаться назад, едва не выпуская бумажный пакет из рук, когда кто-то помогает мне сохранить равновесие.

Я обнаруживаю, что Дориан стоит всего в футе от меня, ухватившись одной рукой за мое плечо, а другой – за талию. Он убирает руку с моей талии так быстро, будто ошпарился, но ждет, пока я не встану на ноги, прежде чем отпустить плечо. Моя кожа горит в тех местах, к которым он на мгновение прикоснулся. Скорее всего, это потому, что он такой теплый, доказательством чего служат блестящие капли пота, стекающие по его лицу, волосам, шее и груди. Теперь я понимаю, что это был за резкий соленый запах. Пот. По какой-то причине меня это совсем не отталкивает.

Мой нос дергается, когда я останавливаю взгляд на крепкой мускулатуре Дориана. Мне хочется чихнуть. Ракушки, только не снова. Разве недостаточно того, что я уже чихнула ему в лицо? Я заставляю себя отвести от него взгляд и задерживаю дыхание в попытке подавить желание чихнуть. Но я слишком потрясена. Подаксис был прав в тот день, когда я вытащила Дориана из моря. На его костях, конечно, немного жира, но я все равно нахожу себя очарованной увиденным. Тут и там на его коже виднеются бледные шрамы, и мне становится интересно, как он их получил. Я замечаю один, очевидно от гораздо более серьезного ранения, чем остальные. Над изгибом плеча участок плоти размером с мой кулак испещрен неровной рубцовой тканью. Мой взгляд опускается по рельефному животу, пока не добирается до пояса его кремовых льняных брюк. Я удивлена, увидев Дориана в чем-то другом, кроме его униформы. В отличие от накрахмаленных черных брюк, которые он обычно носит, этот легкий и тонкий материал мягко облегает его бедра, сужаясь к колену. Ниже я нахожу упругие, стройные икры…

Дориан прочищает горло, и я заставляю себя посмотреть ему в глаза. Мои щеки пылают. О, ради всего святого, почему я рассматривала его ноги? Или вообще любую часть его тела? Дориан тянется ко мне, и я вздрагиваю.

Однако понимаю, что он тянется вовсе не ко мне, а к чему-то на стене рядом с дверью. Когда он отступает назад, в руке у него полотенце, которым он вытирает лицо. Я стискиваю зубы, когда замечаю ухмылку, играющую на его губах. Когда в следующий раз Дориан встречается со мной взглядом, он повторяет свой вопрос:

– Что вы здесь делаете?

Я глубоко вдыхаю соленый аромат, исходящий от его кожи, и протягиваю ему бумажный пакет.

– Я хотела отдать вам это.

Дориан перестает вытирать волосы и в ответ на мои слова приподнимает бровь.

– Что это?

– Люми. Я… я помню, вы говорили, что никогда их не пробовали. Поэтому купила несколько у продавца, что торгует через дорогу.

– Вы нарушили церковные правила и покинули свою комнату, чтобы сделать мне подарок? Как мило.

Не могу сказать наверняка, потому что его глупое лицо остается непроницаемым, но я почти уверена, что он иронизирует. И все же Дориан забирает бумажный пакет из моих рук. Перекинув пропитанное потом полотенце через плечо, он заглядывает внутрь. Запах сахара и кардамона смешивается с ароматом соли, парящим в воздухе. Выражение лица Дориана, как и его поза, смягчаются.

Я заламываю руки.

– Это в качестве предложения о мире. Я надеюсь, вы не думаете обо мне плохо после того, что случилось вчера.

– Ответить на это – значит признать, что я вообще думаю о вас, – сухо отвечает Дориан.

Я ощетиниваюсь, испытывая искушение сбежать, но губы Дориана кривятся в подобии усмешки. Он что, поддразнивает меня? Отказываясь признать укол, я продолжаю свою хорошо отрепетированную речь.

– Я хотела бы извиниться за… за свое поведение и поблагодарить вас за то, что не исключили меня из конкурса.

Дориан приподнимает голову, вглядываясь в меня из-под полуопущенных век. Возможно, не следовало намекать на то, что мне известно о его намерении отправить меня домой.

И все же он ничего не говорит, заставляя мой пульс учащаться под его пристальным взглядом. Я прикусываю губу, а затем выдавливаю из себя следующие слова:

– Мне очень жаль.

Я действительно сожалею, но только потому, что мои действия едва не лишили меня шанса на успешное выполнение миссии.

Дориан приподнимает подбородок, внимательно смотря на меня из-под ресниц.

– Почему вы это сделали? Почему пытались поцеловать меня?

Кровь отливает от моего лица. Это не то, в чем я могу признаться. Тем не менее я могу уклониться от вранья с помощью правды другого рода.