– Правда? Сейчас? – говорю я, хотя это не должно меня удивлять. Очевидно, что церковь отчаянно пытается женить как можно больше своих братьев. – Что же она ответила?

– Она, конечно же, отказалась, – усмехается мой друг. – Странно, что она и его по лицу не ударила. Кажется, эта девушка была очень счастлива вырваться из этого места.

– Я помню, как она сказала, что вообще не хочет выходить замуж.

На мгновение мое сердце замирает, одолеваемое знакомым мне спутником по имени вина. Несмотря на то, что мой выбор пал на Фрэнни, потому что я знала, мне не будет слишком стыдно, когда ее вынудят уйти. Тем не менее я не могу отрицать, что причинила ей зло. Из-за меня ее обвинили в воровстве. По крайней мере, она ушла с достоинством. Я вспоминаю, что сказал Дориан, когда дарил ей лилию: что он восхищается ее силой. Не уверена, о какой именно силе речь. С одной стороны, это казалось проявлением доброты, способом продемонстрировать свое уважение, несмотря на решение исключить ее из конкурса. С другой стороны, его восхищение девушкой, которая поставила кому-то синяк под глазом, заставляет меня вспомнить об отце Дориана и его отвратительном подпольной клубе. Возможно, не доброта побудила Дориана сказать подобное, а болезненная одержимость насилием. В конце концов, он же принадлежит к ордену силы.

Я вытряхиваю эти мысли из головы и сосредотачиваю свое внимание на Подаксисе.

– Как же ты узнаешь так много всего? Подглядываешь за всеми в окна?

– Я хорош в альпинизме и неплох в прятках, – говорит он, защищаясь, после чего щелкает клешнями, и его тон смягчается. – Ты мой лучший друг, Мэйзи. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе. Независимо от того, насколько ужасной я нахожу твою миссию.

Мое сердце сжимается. Уже не в первый раз я задаюсь вопросом, заслуживаю ли такого друга, как Подаксис. Брат, связанный со мной не кровными узами, а преданностью. Прежде чем позволить эмоциям взять надо мной верх, я заставляю себя улыбнуться.

– Рада слышать, потому что завтра мне понадобится твоя помощь.

Глава XXI

На следующее утро я стою возле приоткрытой двери в ожидании звука скрежета когтей. Так ничего не услышав, я смотрю на свое отражение в зеркале. За неимением других вариантов, на мне тот же наряд, что и в день приезда: клетчатая юбка и кружевная блузка с длинными пышными рукавами. Я разглаживаю складки на юбке, а затем пытаюсь проделать то же самое с волосами. Конечно, к моему раздражению, ничего не выходит.

Раньше мне нравились мои короткие розовые локоны, но теперь, когда необходимость произвести впечатление на Дориана тяжело давит на плечи, я не могу не отметить, насколько отличаюсь от других девушек. Мои волосы не отнести к наиболее распространенным видам: они не длинные, не гладкие. Их также не назвать аккуратно завитыми. Вдобавок, у других они всегда уложены в какую-то, будто бы созданную по волшебству прическу. Мои же локоны цвета сахарной ваты беспорядочными волнами рассыпаются вокруг лица, и единственное, что остается на месте, – прядь, заколотая украденным гребнем в виде ракушки. Хотя даже ее окружают свободные волосинки, либо слишком тонкие, либо слишком короткие, чтобы оставаться вместе с остальными.

– Он один, по близости никого, – докладывает Подаксис, заставляя меня подпрыгнуть от неожиданности. – Поторопись!

Отказавшись от попыток улучшить свой внешний вид, я хватаю с комода бумажный пакет и вслед за своим другом выбегаю в коридор. К счастью, в женском крыле пусто, и, следуя за Подаксисом, я не попадаюсь никому на глаза. Точно так же сегодня утром Подаксис провел меня по маршруту, который, по его словам, является лучшим способом незаметно проникнуть в церковь или выйти из нее.

Подаксис поворачивает за угол и спускается по лестнице.

– Он здесь, внизу.

– Здесь – это… где?

– Откуда мне знать? Какое-то место, где люди избивают вещи.

– Избивают вещи? – эхом отзываюсь я, но Подаксис не обращает на меня внимания, пока мы продолжаем спускаться по лестнице. Я крепче прижимаю бумажный пакет к груди, его содержимое теплое и успокаивающее. Когда мы приближаемся к подножию лестницы, я улавливаю странный запах. Что-то, пахнущее не столь ужасно, как мусорный бак в переулке, но менее приятно, чем пляж в жаркий день. Как и пляж, этот запах содержит такое же количество соли…

В поле моего зрения появляется комната, и мое сердце замирает, когда в центре открывшегося помещения я замечаю Дориана.

Без рубашки.

У меня расширяются глаза, когда я вижу, как напрягаются мышцы на его спине. Бронзовая кожа Дориана блестит от пота, когда он бьет кулаками странный твердый, но все же довольно мясистый мешок, что свисает со стропил почти таких же высоких, как сам юноша. Дориан шаркает ногами вперед и назад, снова и снова тыча кулаками. Не в силах отвести взгляд, я сглатываю и яростно шепчу своему другу:

– Какого черта ты притащил меня сюда?

– Ты сказала, что хочешь поговорить с ним наедине.

– Да, но разве моя просьба не предполагает, что он должен быть одет?

Подаксис переводит взгляд с меня на Дориана.

– На нем брюки.