Читаем Поцелуй шелки полностью

На мгновение я закрываю глаза, совершая глубокие вдохи и выдохи. Снова открыв их, я чувствую, как крепнет моя решительность и продолжаю:

– Я не смогла бы стать идеальной невестой для брата Дориана. На самом деле, я худший выбор, который он когда-либо мог сделать.

У сидящих в зале брови ползут вверх, шепотом они делятся с другими своим изумлением.

Я продолжаю:

– Как вы все уже знаете, я принцесса, но, думаю, вы также успели заметить, что я не обычный представитель королевской семьи. Во мне нет ничего королевского. Я неуклюжа, мое поведение может быть грубым и непристойным. В течение последнего года я занималась воровством. Я крала вещи. Так что, вероятно, я когда-то украла что-то у большинства из вас.

Испуганные зрители только моргают мне в ответ, в то время как другие криво ухмыляются, словно не могут понять, шучу я или нет.

Я пожимаю плечами.

– Я люблю воровать и всегда любила. Мне нравятся блестящие предметы, и я редко испытываю угрызения совести из-за своих краж. Хотя я чувствую себя немного неловко из-за одной вещи, которую украла совсем недавно. На вторую ночь моего пребывания здесь я украла браслет у одной из конкурсанток и надела его на другую. Все это было сделано в надежде, что одну из них отправят домой вместо меня.

Краем глаза я замечаю движение. Дориан выступает вперед, но я отказываюсь встречаться с ним взглядом.

– Очевидно, это сработало. Я все еще здесь. Но больше я этого не заслуживаю. Из меня не получится нежной или покорной жены. Я не заинтересована в том, что церковь называет спасением фейри. Я не признаю подобного. Магия фейри – не зло. Как однажды сказал сам отец Виктор, не стоит считать зло собственностью одного человека, одной группы или одной организации. Зло – достояние людей. Оно может быть свойственно кому угодно. С тех пор я поняла, что Святой Лазаро не злой. Возможно, заблуждающийся, но не злой. Как и фейри. Поэтому я не стану разглагольствовать об учении церкви или восхвалять Всемогущего. До тех пор, пока они не увидят фейри такими, каким я увидела братство. Все остальные так же восприимчивы к добру и злу, как и люди. Мы не демоны, нуждающиеся в спасении. До того дня, когда церковь докажет, что переросла свои старомодные представления и сделает нечто большее, чем просто красочный конкурс невест, который они зовут современным. Что ж, полагаю, пока этот момент не наступил, братство может любезно отвалить.

В воздухе повисает тишина. Мои легкие сжимаются от произнесенных слов. По общему признанию, ругать братство последними словами – это слишком, и я даже сожалею об этом. Все здесь отнеслись ко мне с большей добротой, чем я когда-либо ожидала от церкви со столь дурной репутацией. Даже неодобрение отца Виктора по отношению ко мне было вполне оправданным. Однако я понимала, что должна переступить черту. Это единственный способ добиться желаемого.

Единственный способ.

Глубоко вздохнув, я возвращаюсь на свое место рядом с Гретой и Брайони. Только тогда публика, опомнившись, начинает сначала смеяться, а затем аплодировать. Я складываю руки по швам и смотрю в пустое пространство. Мои колени дрожат, а самообладание грозит вот-вот покинуть меня.

«Не сейчас. Потерпи еще немного».

– Ну что ж, – начинает отец Виктор, поморщившись, – я прошу прощения за довольно красноречивую формулировку принцессы Мэйзи. А теперь давайте послушаем Брайони Роуз и помолимся Всевышнему в надежде, что ее речь окажется гораздо менее язвительной.

Публика хихикает, но я почти не слышу этого. Я также не понимаю ни слова из того, что говорит Брайони. Все мое внимание сосредоточено на жаре, что вызывает взгляд Дориана, который прожигает мой профиль с другой стороны помоста.

Кажется, речь Брайони заканчивается слишком быстро. Как и все остальное после. Брат Биллиус вручает Дориану четыре цветка: на этот раз розы, одна из которых белая, а остальные – красные. Дориан приглашает Грету присоединиться к нему в центре помоста, где протягивает ей красную розу. После чего отец Виктор приглашает случайную девушку из зала принять розу от имени Ванессы. Симпатичная блондинка, весьма старательно хлопающая ресницами, принимает красную розу и жеманно благодарит Дориана. Он произносит мое имя.

Мое имя.

Еще слишком рано.

Слишком рано.

На этом все закончится.

Глубоко вздохнув, я иду к Дориану и останавливаюсь в нескольких футах перед ним. Он держит две оставшиеся розы, по одной в каждой руке. По залу проносится шепот, и мой пульс учащается, когда я поднимаю глаза, чтобы встретиться с Дорианом взглядом. Выражение его лица искажено болью. Он не двигается, не предпринимает попытки протянуть мне цветок.

Наконец, он начинает поднимать одну из роз.

Одновременно ужас и облегчение захлестывают меня, обрушиваясь на мое сердце, подобно волне во время прилива.

Красная роза.

Каждая моя частичка хочет принять цветок, мои пальцы умоляют меня потянуться за ним.

Но я этого не делаю.

– Дай мне белую розу, – шепчу я сквозь зубы.

Челюсть Дориана напрягается.

– Нет.

– Дай мне ее. Сейчас же.

– Нет.

Мои плечи начинает бить мелкая дрожь.