Читаем Поцелуй музы полностью

Все началось на удивление хорошо. Лэнсбери провел меня по всей квартире и показал, что и где я могу найти. Полотенца, посуда, еда и все, что мне было нужно. Я должна была чувствовать себя как дома, сказал он, и я ему поверила. После экскурсии по квартире между нами возникла неловкая тишина. Он выглядел не так сурово, как обычно, и правда старался быть гостеприимным. А Шелдона оставил спокойно дремать. Тем не менее он выглядел не особо счастливым, за что я не могла его винить. Мне не хотелось, чтобы из-за меня он чувствовал себя плохо. В убийствах я была не виновата, но могла сделать что-то для людей, которые отвечали за раскрытие этих дел. Хоть это и означало, что я должна была смириться и ждать. Вопреки своим размышлениям, я решила быть хорошим гостем и не действовать Лэнсбери на нервы. Поэтому предложила позаботиться об ужине. С одной стороны, в качестве небольшой благодарности, с другой – потому что я могла таким образом чем-то занять время. Мои кулинарные навыки ограничивались парой блюд, но чего-нибудь наколдовать на стол я могла.

Лэнсбери немного задумался.

– Я не буду тебе препятствовать. Но не хочу принуждать тебя к работе повара или что-то в этом роде.

– Ах, ерунда. Мне это нравится.

– Ну хорошо. Ты знаешь, где все находится. Бери все, что будет нужно. Я пока в гостиной, хочу еще раз просмотреть досье. Зови, если что-то понадобится.

– Оно у тебя тут? – удивленно спросила я. Он получил его от мамы? Ему вообще можно было иметь его на руках? Документы у мамы – это было одно, но у него… Лэнсбери поджал губы и засунул руки в карманы брюк.

– Может, кто-то пропустит то, что привлечет мое внимание. По крайней мере, имея сейчас новые подробности, – сказал он. Он не хотел говорить мне, откуда у него были документы. Ну хорошо. У каждого были свои тайны. Надеюсь, мама об этом знала.

– Спасибо. Если у тебя еще есть вопросы, обращайся. Что будет дальше с этими делами?

– Мы сядем все вместе еще раз за документы и рассмотрим их с новой точки зрения. Возможно, третье убийство содержит больше улик, чем первые два. Если что-то найдем, будем смотреть дальше.

– А что вы скажете другим коллегам, работающим с этим делом? Они ни в коем случае не должны узнать о Литерсуме.

– Мы будем держать все в тайне, пока это будет возможно. Но если все другие варианты закончатся, нам придется привлечь больше людей. Но об этом мы поговорим, если все зайдет слишком далеко.

Я представила это, и мне стало нехорошо. Мамина должность оказалась бы под угрозой, если бы ее приняли за сумасшедшую, выдумавшую какой-то Литерсум. А я не думала, что смогу взять с собой остальных полицейских из Ярда в Параби, не сообщая об этом миссис Бэдэм, миссис Пэттон или лично Мнемозине.

Мои мысли, очевидно, можно было прочитать на лице, потому что Лэнсбери сочувствующе улыбнулся, от чего мое сердце замерло.

– Все это очень страшно для тебя. Но будь уверена, в этом нет твоей вины, хорошо?

По телу распространилось тепло, и я усмехнулась.

– Что такое? – спросил он.

– Еще совсем недавно я была для тебя подозреваемой номер один, – ответила я с ухмылкой.

Лэнсбери изобразил мрачную мину, но в этот раз она была наигранной. Его глаза озорно сверкнули.

– Если ты сейчас же не приступишь к готовке, так будет снова! – пригрозил он и уголки его рта приподнялись.

И от этого я должна была стать хитрее? Я молча посмотрела на него исподлобья и не знала, что мне делать. Пару секунд спустя Лэнсбери снова появился в дверном проеме.

– Твой кот странно смотрит на меня. Он против мужчин или он просто агрессивный?

Я захихикала.

– Нет. Шелдон хоть и своенравный, но очень милый. Я бы только на твоем месте не стала садиться на него или разговаривать, когда он смотрит любимый сериал.

Лэнсбери поднял брови.

– У твоего кота, которого зовут как персонажа телесериала, есть свой любимый сериал? «Том и Джери», что ли?

Посмотрите на него. Кто-то вздумал шутить.

– Я бы попросила, – возмущенно ответила я. – У моего Шелдона уровень немножечко повыше. Его любимый сериал называется «Люцифер». Тебе стоит увидеть, как он обожает Люцифера от Монингстар.

Лэнсбери громко засмеялся, чем полностью выбил меня из равновесия. Лэнсбери и смех – это было… пугающее, но действительно прекрасное зрелище. Его глаза светились. Я не решалась перебивать его, пока он не успокоился. Я просто смотрела на него.

– «Обычного» в твоей семье ничего нет?

– Во-первых, зритель должен решать сам, а во‑вторых, «обычное» – это что-то для зануд и трусов, – парировала я.

– Понял. – Лэнсбери покачал головой и ушел обратно в гостиную.

Возможно, мое пребывание здесь окажется не таким уж и страшным, как я опасалась.