Читаем Поцелуй музы полностью

Он глотнул чай и подождал, пока мама начнет говорить. Я не могла определить: то, что он снова называл ее по имени, было хорошо или плохо?

Мама не поддалась на уловку. Она без всякого стеснения начала рассказывать о тех выходных почти двадцать лет назад, когда в первый раз встретила моего очаровательного отца. Затем о месяцах, проведенных вместе, и о том, что пришла роковая ночь, после которой на свет появилась Малу.

Адамс и Лэнсбери смущенно уткнулись в чашки. Но я знала, почему мама не ходила вокруг да около, а говорила все как есть. Оба мужчины должны были понять, что она честно и открыто говорила с ними и ничего не скрывала. Ей не было неловко или стыдно, ведь речь шла о спасении ее дочери, и она ожидала от них того же. Уважения, даже если затрагивались темы, о которых ей не хотелось говорить.

Адамс и Лэнсбери послушно кивали и ничего не комментировали, поэтому мама продолжала.

– На восемнадцатый день рождения Малу, примерно полгода назад, у нашей двери появилась миссис Пэттон. Она сказала, что пришла из-за Малу, и стала рассказывать о ее отце, Джошуа. Мне стало любопытно, и я впустила ее. Затем она рассказала нам, что отца Малу на самом деле звали не Джошуа и что он отрицательный книжный персонаж, так называемый антагонист. И поэтому, как она объяснила, Малу является антимузой и может уничтожать идеи писателей. Она попросила Малу работать в качестве антимузы, потому что это было важным для сохранения равновесия идей в мире. Получив согласие Малу, она отвела ее в лондонскую библиотеку параллельных миров, дала ей наставника, и уже через несколько дней Малу получила первое задание-поцелуй.

Мистер Эвенс и мистер Хольт были двумя заданиями. Поэтому Малу появилась на местах преступлений. Но кто-то, должно быть, опередил ее и убил писателей.

Ах да, смерти каким-то образом связаны с Малу, но не так, как вам показалось вначале. Причина должна крыться в Литерсуме, это то, что Малу только что показала вам. Точнее, его часть. Мы хотели ввести вас в курс дела до того, как вы приступили бы к дальнейшему расследованию. Потому что здесь, в реальном мире, вы вряд ли что-то найдете, и я хочу предотвратить попадание моей дочери в тюрьму. – Этими словами мама завершила защитную речь и сделала большой глоток кофе.

Мужчины осознавали услышанное, а я с нетерпением ждала их реакции. Адамс смотрел на маму, а взгляд Лэнсбери был направлен на меня, пока он размешивал свой напиток. По его лицу было непонятно, о чем он думает, но глаза казались дружелюбными. Тем не менее я не решалась даже вздохнуть. И снова первым заговорил Адамс.

– Я поверить не могу, что ты запала на такого плохого парня, – сказал он, и у меня чуть не отвисла челюсть. Его беспокоило только это? Что мама запала на моего отца? Ну хорошо, он был задет лично, и его тоже можно было понять, но это не очень любезно с его стороны.

Мама посчитала также. Она поджала губы, встала и отошла к барной стойке. Она не хотела ничего заказывать, ее чашка была почти полной, она просто хотела уйти подальше от Адамса. Но тот, видимо, не понял грубого намека, поднялся и последовал за ней.

– Эбби, подожди! – У стойки он продолжил говорить, но я не могла разобрать, о чем. Это было их личное дело.

– Он имел в виду не то, что могло вам показаться, – внезапно сказал Лэнсбери, в его голосе я услышала неподдельное сострадание. Он сменил свое мрачное выражение лица и открыто посмотрел на меня. Мои плечи опустились от облегчения. – Она ему нравится.

– Я знаю. Он ей тоже. Поэтому она так отреагировала.

Лэнсбери кивнул и размешал чай. Снова. Это шокировало меня. Он не был болтуном, но именно незнание того, что творится в его голове, сводило меня с ума.

– Ты уже вызвал людей в белых халатах или почему ты такой расслабленный? – спросила я полушутя. – Я не понимаю, веришь ты нам или просто ждешь, пока нас увезут в психушку.

Лэнсбери ухмыльнулся, чем еще больше обескуражил меня. Это была не та ехидная усмешка, а настоящая, если можно было верить мимическим морщинам. Его прекрасные зеленые глаза сияли.

– Честно? Я бы лучше принял все за бред сумасшедшего, потому что звучит это действительно абсурдно. Я имею в виду – настоящие музы?

– Я чертовски плохая муза, если тебя это беспокоит.

– Не совсем, – пошутил он. – Но после случая с библиотекой я открыт для всего.

– Это удивляет меня, Лэнсбери. Правда. Я думала ты будешь первым, кто сдаст нас.

Он наклонил голову.

– Я полицейский и верю в то, что вижу собственными глазами. Я ищу улики и иду по следам. И неважно, куда они меня приведут, я буду считать это возможным, пока не докажу обратное.

Это напомнило мне любимую цитату Эммы.

– Если исключить невозможное, то, что останется, и будет правдой, сколь бы невероятным оно ни казалось, – процитировала я знаменитую фразу всемирно известного детектива, чьим именем называла себя Эмма. Лэнсбери узнал ее и закивал.

– Ты, случайно, не фанатка Шерлока Холмса?