Читаем Постижимое полностью

Я помотал головой, чаще всего в детстве меня тошнило именно в те моменты, когда я сидел на заднем сиденье. Подруги спустились к машине, мужчина в очках поспешил занять место между ними. Я медленно пошел вниз по старым деревянным ступеням. За моей спиной все так же беззаботно играла приглушенная тяжелой дверью музыка. Водитель удивленно посмотрел на меня, когда я сел рядом с ним — очевидно, по его соображениям я не вписывался в антураж салона. Машина аккуратно отъехала назад, развернулась и поехала куда-то сквозь ночь. Подруги не разговаривали ни с мужчиной в очках, ни друг с другом. Я изредка поглядывал на себя в зеркало и не мог вспомнить, видел ли я себя таким когда-нибудь. Машина какое-то время сновала между домами и закоулками, а потом очень круто свернула и уверенно понеслась только вперед, быстро набирая скорость. Водитель не оборачивался через плечо и не заглядывал в зеркало заднего вида, видимо, не желал себе лишней боли. Город постепенно разрежался и куда-то пропадал, впереди было все большое черноты, смыкавшейся с белизной под самыми немыслимыми углами. Я не понимал, где мы едем, понимать вообще хотелось как можно меньше. Машина многократно свернула куда-то в сторону и остановилась наконец перед большим загородным домом, вокруг которого был снег, перемешанный с мраком ночи. Водитель пожелал всем хорошего вечера, но никто ничего не сказал ему в ответ, я тоже.

Выйдя из машины, я нетерпеливо вдохнул. Воздух был уже немного другим, более сложным. Все остальные выбрались следом за мной, машина развернулась и исчезла в темноте. Я молча смотрел на дом, целиком сколоченный из дерева; было понятно, что над ним трудились люди с особым архитектурным уклоном. Почувствовав спиной чей-то взгляд, я развернулся лицом к людям, с которыми приехал сюда. Мужчина в очках молча стоял, глядя на все понемногу: то на дом, то на подруг, то на меня, то на снег, то на черное небо, взгляд его был чутким и непринужденным. Подруги закурили и тоже стали осматриваться. Не то чтобы тайком, но и без лишней смелости глядя в их лица, я вдруг подумал об одном странном обстоятельстве: дом стоял здесь в полном одиночестве, никаких похожих домов и вообще каких-либо построек поблизости не было. Мужчина в очках вынул из кармана телефон и опять стал что-то писать, задорно стуча по экрану. Я решил, что всеобщее молчание было заранее обусловленным ритуалом; вспомнил, как мужчина в очках впервые посмотрел на меня за барной стойкой, как легко завоевал внимание подруг, которые теперь стояли в нескольких шагах от меня, настоящие, невыдуманные. Разных мыслей было слишком много, поэтому я решил держаться ближе ко всего одной: все уже было не совсем так же, как всегда.

Сигареты подруг постепенно растворялись, спадая на снег горстками бесцветной золы. Издалека донесся какой-то неясный сигнал, пущенный оставшимся за пределами черно-белой панорамы миром. Мужчина в очках убрал телефон и окинул вдумчивым взглядом подруг. Они промолчали, никому ничем не обязанные. Мужчина в очках сказал, что уже можно входить, и направился к окольцовывавшему дом забору, прерванному в одном месте ярко-красной железной дверью. Подруги бросили обрубки сигаретных фильтров в снег и неторопливо пошли следом. Меня невольно посетило очень странное чувство; молча идущие сквозь ночь подруги напомнили мне служительниц какого-то неясного культа. Чернота ночи незримо вплеталась в волосы светлой подруги, белизна снега — в волосы темной. Мужчина в очках отворил дверь и деликатно отошел в сторону, пропуская прекрасных гостей вперед. Когда подруги оказались по ту сторону забора, я вдруг решил, что мой новый приятель быстро зайдет следом за ними и захлопнет дверь, будто гильотиной отрезав ненужного меня, однако мужчина в очках любезно мотнул головой и мне, зазывая поскорее внутрь. Я без всяких сомнений пошел вперед, неотрывно глядя в прямоугольник дверного проема, такой же черно-белый, как и все остальное вокруг. Мужчина в очках впустил меня и зашел сам, аккуратно закрыв дверь. Дом не казался пустым. Мужчина в очках снова внимательно всех осмотрел, будто проверяя, насколько успешно справилась обхватившая дом ограда с нашей фильтрацией. Выпитое за вечер слабо отдавалось где-то в далеких закоулках. По лицам подруг тоже нельзя было заключить, что они сумели сильно изменить себя, сидя в оставшемся где-то невообразимо далеко заведении. Мужчина в очках подошел к двери, за которой таилось чрево странного дома, и дернул ручку на себя; впустив всех, снова зашел последним и запер дверь за собой.