Арсений Долохин

Постижимое

До конца отпуска оставался один день. Я вдруг вспомнил об одной традиции, которую изредка, но все же чтил: вернуться домой с какой-нибудь памятью о минувшем. Не придумав ничего интересного, отрешенно сосчитал в уме хлопчатотряпочные изделия, заполонившие полку в моем шкафу, собрался и вышел на улицу.

Вообще идея неустанно соблюдать аутентичность внешнего вида давно была мне чужда. Друг детства так и не смог уговорить меня влить под кожу хотя бы немного красок, чтобы запечатлеть на поверхности силу моего потаенного духа, как и не смог внушить, что модные штаны вместо моих закостенелых синих джинсов — это не так уж и плохо. Мои футболки и кофты из года в год все увереннее теряли цвета, стремясь к какому-нибудь одному. Однако, перебрав в памяти содержимое шкафа в моей спальне, я вознамерился идти именно туда, где продают что-нибудь, сопоставимое формами с моим торсом.

Торговый центр встретил меня душным простором все еще знакомых этажей, коридоров и эскалаторов. Я направился к ближайшему отделу с непонятным названием, заглянул туда совсем ненадолго и пошел к следующему. Обнаружив благодаря заботливой надписи на маленькой незаметной бирке, что одна из приглянувшихся мне вещей была женской, вышел снова и побрел к самодвижущейся железной лестнице. Второй этаж оказался чуть интереснее первого, и я пробыл на нем немного дольше. Потом добрался до следующей лестницы, и она повезла меня к третьему.

Проходя мимо однообразных отделов, я заметил один, который выделялся. Сначала мне показалось, что в неординарном отделе было темнее, чем в остальных, но потом я подошел ближе и понял, что там просто продавали много черных вещей. Зайдя внутрь, я пошел вдоль стеллажей, внимательно разглядывая. Глядя на черные вещи, для приличия перемешавшиеся с чуть более светлыми, я отстраненно размышлял о надежности окружавшего меня мира: он умел на протяжении целых эпох хранить не только свое содержимое, но и мое, казалось, уже давно забытое отношение к нему. Черные футболки свисали со стен вперемешку с кофтами и толстовками такого же цвета, в середине черного почти непременно полыхало что-нибудь красное. Людей было немного, словно большинство из них понимало, что купленные здесь вещи плохо их примут, и уходило в отделы попроще.

Ко мне подошел уверенный молодой парень, неброская табличка у него на груди помогла мне узнать, что он работает здесь не слишком давно. Парень осведомился сферой моих интересов и предложил расширить их. Его помощь не казалась мне чрезвычайно необходимой, но парень то ли кого-то мне напомнил, то ли просто производил неплохое впечатление, и мы пошли по залу вместе с ним. Я не впервые заметил широкую черную футболку с красным рисунком, висевшую почти в самом углу. Парень сказал, что без проблем может дать мне оценить несколько размеров и даже найдет еще какую-нибудь футболку примерно в духе этой же. Совсем скоро я оказался в примерочной; парень принес мне обещанные экземпляры и пошел обслуживать кого-то еще. Я задернул толстую черную занавеску и стал снимать с себя все, что было выше кожаного ремня, плохо державшего джинсы. Сквозь занавеску я услышал, как парень проводил кого-то в соседнюю примерочную; потом он заглянул ко мне, не дождавшись никаких условных знаков, и узнал, что мне очень понравилась та футболка, которую я выбрал сам, но размер нужен чуть больше. Через пару минут я положил просторную черную футболку на прилавок кассовой зоны и добавил к ней пару уютных на ощупь носков, предусмотрительно предложенную парнем с неприметной табличкой на груди. Ценность выбранных мной вещей была не абсолютной и совсем не однозначной, но они были настоящими и осязаемыми, и я без всяких зазрений поднес совсем легкую кое-где стершуюся до белизны прямоугольную карту к маленькой черной машинке с узким экраном и кнопками. Пропищал сигнал, ознаменовавший мое прощание с прошлым и наступление крошечного, но по-своему уютного настоящего или будущего. Примерно в этот момент к кассе подошел какой-то рослый широкоплечий человек; девушка-кассир и парень с табличкой на груди хором с ним поздоровались. Заметив лежащий на прилавке пакет, в который девушка-кассир уже успела засунуть футболку с носками, подошедший человек панибратски улыбнулся мне и спросил, можно ли ему взглянуть на мои обновки. Я немного растерянно, но в целом одобрительно кивнул.

Широкоплечий человек бережно придвинул пакет к краю кассового прилавка и двумя пальцами вытянул из него футболку. Аккуратно расправив ее, усмехнулся и закивал.