Читаем Постфактум (СИ) полностью

Селек тянет носом запах. Помимо того, что пахнет капитаном (и цветами Спока), со стороны репликатора быстро начинает тянуть резким травяным запахом.

– Этот травяной сбор оказывает скорее стимулирующее воздействие, но не на организм, а на мозг в плане активности интуиции или телепатии, – вырывается само собой.

– Такие все умные.

Приняв из рук Спока чашку с чаем, капитан усаживается, кладёт лодыжку одной ноги на колено второй.

– Ну как, Боунс тебя сегодня разбирал по кусочкам? – интересуется у Селека.

– Можно сказать и так.

Коммандер сел на краешек кровати. Было сильно не по себе. С одной стороны, хотелось скинуть ботинки и забраться ближе к капитану на кровать – тем более что устанавливаемый статус отношений это позволял; с другой – субординация, внушаемая ещё с академии, придавливала к месту. – Доктор сказал, что я не вызову у вас… у тебя аллергии, и запретил кормить фруктами.

– Он уточнил, какими фруктами?

Капитан… Джим отпивает из чашки и морщится.

– Терпеть не могу эти травяные чаи, – жалуется Селеку.

– Экзотическими. Я смутно представляю, что включено в это понятие, но на всякий случай буду сообщать о намерении употребить любой, кроме привычных на корабле.

Селек оборачивается к нему, ловит внимательный взгляд и осторожно протягивает руку. Касается пальцев Кирка, свободных от чашки – и всё это под наблюдением Спока-растения. Может быть, без него было бы легче.

Джим к прикосновению пальцев относится спокойно, и Селек, смелея, слегка проводит по указательному и среднему своими, накрывает его руку ладонью. Дыхание и пульс тут же начинают выходить из-под контроля, а ещё он не может отвести взгляд. Наверное, это сродни гипнозу или команде на подчинение. Или он слишком давно мечтал о подобном.

– Этот чай поможет не получить ментальную перегрузку при контакте, – свой голос почему-то становится тише. Пальцы слегка сжимаются на капитанской руке. – Лучше выпить.

– Вулканские поцелуи, м? – Джим слегка улыбается, смотря в его глаза. – А чай вкуснее не стал.

Хотя сам тут же отпивает, и достаточно большой глоток. Руку же, свободную от чашки, укладывает ладонью вверх и указывает на неё взглядом.

– Ты можешь продолжать.

Селек скидывает ботинки, забирается на кровать с ногами и берёт его руку в обе своих. Он расцеловал бы его пальцами всего, но пока не решается и проглаживает вместо этого каждую костяшку, слегка нажимает между пястных костей, легонько мнёт сильные, чуть шершавые пальцы.

Слева шуршание – Спок тоже забрался на кровать и коснулся его головы двумя пальцами у виска.

– Постарайся не сопротивляться, – говорит прохладно. – В остальном можешь не обращать на меня внимания. Я вложу в твоё сознание алгоритм мелдинга.

У Джима ощущение, что он (как это часто бывало на дипломатических миссиях) принимает участие в каком-то ритуале. Ему разминают руки, поят дрянью со вкусом размоченной травы, и о сути происходящего он знает только теоретически.

Ну не вызывают в нём никаких эмоций прикосновения пальцев к пальцам. Очаровательная нерешительность Селека вызывает, близость Спока вызывает, прикосновения – нет. Да и не тактил он.

Хотя брёвнышком сидеть тоже смысла нет.

Джим мягко перехватывает руку Селека и проводит указательным и средним по его ладони.

Глаза вулканца недоверчиво расширяются. А Джим продолжает – уже с лёгким нажимом ведёт ими по кругу на ладони, потом выше, к запястью.

Тёплые руки останавливают движение капитанских пальцев, медлят, а потом – Селек прижимает ладонь Джима к своей щеке. И, судя по взгляду, это стоило ему огромных волевых усилий.

Джим улыбается. Гладит его по скуле большим пальцем, чуть задевая уголок расслабленных губ. Второй рукой тянет его к себе на колени.

Всё – медленно. Всё – осторожно, потому что глаза у бедолаги большие и охреневающие, сам он напряжён, и вообще возникает ощущение, что одно неверное движение, и Селек сбежит.

Нет, всё-таки перебирается. Оседает сверху тёплой тяжестью, коленями сжимает джимовы бёдра, обвивает руками шею, вжимается. Теперь видно, вернее, слышно, как он взволнован. У него быстрое неровное дыхание. Кирк проводит ладонями по его спине, снизу вверх, и тогда тёмные глаза напротив закрываются…

Селек целует его. Не по-вулкански жадно, горячо, порывисто, он сжимает пальцами плечи капитана, приникает к нему всем телом. И вот это уже совсем не похоже на совращение малолетнего – малолетние (наверное) так не реагируют, да и такого мощного стояка (наверное) у них не бывает.

С шумным вдохом Джим сжимает в руках тренированные ягодицы старпома, притирается к нему пахом, отвечает на требовательные движения его губ.

Да к чёрту.

Неудобно.

Когда, придерживая коммандера за спину и задницу, Джим валит его на кровать и подминает под себя, тот едва слышно стонет.

Молодой. Влюблённый. Порывистый. То ли от этого, то ли Спок, как и обещал, уже начал «пляски с бубном», но капитана тоже начинает вести. У него стучит в ушах, путаются мысли, а ощущения грубой ткани форменки под пальцами недостаточно – не то, совсем не то.

Руками – под неё, сжать кожу на вздымающихся боках, ладонью прогладить пульсирующий участок над сердцем.