Читаем Постфактум (СИ) полностью

– Я всё знаю, – выдал сразу же, не дав пожелать формального «доброго утра». – Не кипишуй, работа у меня такая – всё знать и молчать. Поднимемся на корабль, я тебя осмотрю полностью, а потом хоть в сене катайтесь, хоть жертвы богам пустыни приносите, это меня касаться не будет.

– У вас болит голова? – осведомился Селек, пока они шли через длинный холл на улицу.

– Ну какой же ты догадливый, а, диагностировать головную боль у человека с похмелья. Гений прям.

Доктор толкнул дверь, и яркий солнечный свет после приятного полумрака гостиничного холла ударил по глазам. Он выругался, доставая коммуникатор.

– МакКой – «Энтерпрайз». Поднимайте двоих.

Когда они уже на корабле вышли из транспортаторной, Селек сказал:

– Я задал этот вопрос, потому что могу убрать боль. Всего пара манипуляций с биополем в области головы.

– Обойдусь, – отрезал МакКой резко. Селек не совсем понимал, почему доктор на него злится, с другой стороны, причиной могло быть всё то же похмелье.

День тянулся невыносимо долго. Медосмотр оказался ещё более тщательным, чем перед отлётом – казалось, не было органа или какой-либо жидкости в его организме, которая осталась бы непроверенной. Сначала такое пристальное внимание казалось неприятным. Но потом коммандер понял, что для МакКоя, облачённого в белоснежный шуршащий халат и вооружённого то очередным датчиком, то шприцем, он сейчас не более чем образец для исследования – без какого-либо личного отношения.

– Вирусов, патологий, текущих заболеваний нет, – объявил доктор в конце дня, сидя за компьютером и, очевидно, заполняя карту – пальцы быстро бегали по проекции клавиатуры. – Ничто, что может из тебя вылиться, аллергии у капитана не вызовет. Да, кстати, если ты не знал: он страшенный аллергик. Ничем экзотическим не кормить, даже если это входит в ваши ритуальные брачные ухаживания. Любую фруктину согласовывать со мной.

Селек осторожно отсоединил от себя серию датчиков и принял сидячее положение – до этого лежал на биокровати, вытянувшись во всю длину.

– Ритуал свадьбы у вулканцев не включает в себя…

– Не волнует, – отрезал доктор. – Моё дело предупредить. И следи, чтобы он сам чего необычного не жевал, потому что… бывали случаи. Я за всем уследить не могу.

Он оттолкнулся от пола ногой, выкатываясь на стуле из-за стола. Скрестил руки на груди. Селек, только что натянувший форму, ощутил на себе его пристальный, почти рентгеновский взгляд, прошедшийся сверху вниз и обратно.

– По поводу тебя лично: больше отдыхай. Миссия у нас так и так провальная, устрой себе каникулы, прогуляйся по городу, медитируй, или что там вы, зеленоухие, делаете. Это приказ, потому что мне не нравится коэффициент твоих реакций, на один и восемь ниже, чем в прошлый осмотр. Сам понимаешь, цифра для второго лица на корабле серьёзная. – Доктор неожиданно потеплел взглядом. Улыбки на хмуром лице не появилось, но ощущение от него изменилось. Он замахал на Селека рукой. – Всё, всё, коммандер, можете быть свободны и выходить замуж, сколько вашей душе угодно. Шасть с глаз моих.

В дверях медотсека на коммандера налетел Чехов. Навигатор был взбудоражен, а сияющая улыбка не успела быстро исчезнуть с его лица, когда он встретился взглядом с поймавшим его Селеком.

– П… простите, коммандер! Я извиняюсь! – отрапортовал Павел, выпрямляясь.

– Лейтенант, советую больше времени уделять дисциплине поведения. Количество ваших обращений в медотсек за последние полмесяца значительно увеличилось. Полагаю, статистически можно выявить прямую зависимость этого числа от привычки носиться по коридорам.

– Да… конечно, коммандер. Есть. Я учту на будущее.

Чехов, одёргивающий задравшуюся (во время бега по коридору) форменку, пытался быть серьёзным, но стало заметно, что после последней фразы он едва сдерживает смех.

– Доброго вечера, лейтенант.

Селек, выходя в коридор, подумал, что даже ромуланской его половине зачастую непонятна нелогичность представителей людской расы.

========== Глава 14 ==========

Остаток дня после медосмотра, короткой прогулки и разговора с учителем Селек пытался, очень пытался медитировать. Ну не выходило, и вчера не вышло, он не мог выбросить из головы ни предстоящий ментальный контакт, ни вчерашний… не поцелуй, а негромкий голос капитана у его губ.

И через три часа двенадцать минут с начала его попыток голос Спока в сознании пригласил его в капитанские апартаменты.

– Нет, Спок, мы так не договаривались, – возмущённый голос капитана Селек услышал, ещё проходя через гостиную их номера. В самой комнате уже увидел, как тот сидит на кровати, обнажённый, бёдра замотаны полотенцем, а руки скрещены на груди.

Вошедшему Селеку он кивнул, продолжая свою тираду.

– Нет, эта травяная дрянь, которую ты зовёшь чаем… не-не-не, ноги её в моём рту не будет.

– Ты вчера пил, – голос Спока твёрд и упрям. – Это необходимо для успокоения твоего сознания.

– Да я спокоен!

Капитан падает на спину, раскинув руки. Смотрит в потолок. Вздыхает.

– Ладно, давай свой чай. Но имей в виду, я был против.

– Обязательно.

Спок отходит к репликатору.